Салочки. Я тебя догнал

На ней были крошечные бесшовные черные трусики.

Она попыталась инстинктивно сжаться, но я не дал. Приникая губами к груди, услышав ее сдавленный стон. Она запустила руки мне в волосы, вцепившись в них.

Одуряющий аромат Карины сводил с ума, вкус кожи был таким невероятным, словно я слизывал с сосков амброзию. Девочка жалась ко мне, дрожа всем телом, а я головкой упирался между ее ног. Хотел сделать все быстро, унять безумный пожар, но она прошипела:

– Кровать!

Не споря, подхватил ее, осыпая тело поцелуями.

Она стала извиваться на мне, обхватив торс ногами. Влажная, ждущая, зовущая. Она улыбалась, отклоняясь назад, сжимала меня так сильно, что сложно было поверить, что в девочке столько мощи.

Горячая, идеальная, страстная, Карина отзывалась на каждое прикосновение, словно была идеально настроенной гитарой. Такая женщина была подо мной впервые, и я не хотел медлить больше ни секунды.

Я должен быть в ней, должен наполнить ее до отказа. Чтобы она стонала, выкраивая только мое имя.

Чтобы царапала спину своими красными ногтями.

И я бросил ее на огромную кровать одной из спален, навис сверху, срывая мешающие чувствовать ее трусики. Подошел ко входу и нажал головкой. Стерва! Узкая, словно там никого никогда не было.

Но думать об этом я просто не мог. Все заслонило бешеное желание, вырывающееся наружу. Оно сметало остатки разума, пробуждая первобытное рычание.

Сейчас! Здесь! Моя! Толкнулся в нее глубже. Карина в ответ зашипела, выгибая спину. И еще, еще, глубже.

Я обязан наполнить ее до конца. Страсть обуяла нас, и я всадил свой член в нее до упора, слыша сдавленные стоны.

А потом все потонуло в бешеном ритме, конца и края которому не было…

Она…

Твою ж… Как больно! Ааах, нет, адски больно, но внутри уже нарастало что-то звериное, рвавшееся из меня наружу. Он сделал еще одно движение бедрами, и я поняла, что Олег заполнил меня полностью.

Горячие губы нашли мой рот, и влажный язык ворвался, терзая и заставляя забыть о боли. Он выписывал невероятные пируэты в то время, пока мужчина двигался во мне, наращивая темп.

Невольно подстроилась под него, и вот уже стало все равно, у кого какие мотивы. Кто из нас мстит, а кто неудержимо трахает сестру друга. Плевать на все, потому что внутри нарастало что-то невероятное.

Сумасшедшее и чувственное, накрывающее лавиной страсти на фоне глухой боли. Он снова приник к груди и сжал ее, прикусил соски, заставляя кричать и вцепляться в его волосы.