Дихроя. Дневники тибетских странствий

– Сейчас он настал?

– Как знать, – повел плечом прорицатель. – Может – да, может – нет… В будущем станет ясно. Как бы то ни было, мироздание хотело, чтобы я поговорил с тобой, Гомбожаб, и вот я здесь.

«Мироздание?»

У Цыбикова возникло нехорошее предчувствие. Он все еще не слишком верил в провидческий дар их хозяина и в волшебство вообще, но уверенный тон Лон-бо-чойчжона вызывал у востоковеда беспокойство.

«Что, если он смотрит на меня и видит насквозь, кто я, откуда и что меня ждет? Может, он уже рассказал о моей тайне Чэшою, и тот сейчас…

– Должен сказать, я впечатлен, – прерывая ход его мыслей, сказал Лон-бо-чойчжон.

– Чем?

– Тем, что ждет тебя, Гомбожаб Цыбиков… Славная, славная судьба… и не менее славная кончина: из твоего черепа будет изготовлена габала!

Цыбиков вздрогнул. Он знал, что подобная честь выпадает не каждому, но все же не хотел сейчас думать о смерти и последующих почестях.

– Что с тобой? – удивился Лон-бо-чойчжон. – Или ты не рад этим вестям?

– Рад, просто…

– Просто не очень веришь в мой дар, верно? – расплылся в улыбке хозяин.

Цыбиков не нашел что ответить.

– Не переживай об этом, – отмахнулся Лон-бо-чойчжон. – Даже здесь, в Гумбуме, хватает проходимцев и шарлатанов всех мастей.

– Да нет, что вы… я бы никогда не позволил…

– Оставь, – поморщился хозяин. – Верить или нет – сокровенное дело каждого. В любом случае – сам увидишь!

С загадочной улыбкой на устах Лон-бо-чойчжон поднялся со скамьи и пошел к двери.

– Доброй ночи, Гомбожаб Цыбиков, – задержавшись у порога, сказал прорицатель.

– Доброй… но неужели… неужели вы вправду ничего больше не скажете? – не удержавшись, спросил востоковед.

– Видишь ли, Гомбожаб Цыбиков… – с чуть виноватой улыбкой произнес Лон-бо-чойчжон. – Мироздание позволяет мне заглянуть в будущее лишь с тем условием, что я не стану делиться многими из этих знаний без особой нужды.

Востоковед понуро кивнул. Видя его разочарование, хозяин устало вздохнул и сказал:

– Всего одно слово – «дихроя». Найдешь ее – и поймешь, что делать дальше. На этом – все.

Лон-бо-чойчжон вышел из комнаты, а Гомбожаб так и остался сидеть, сверля пустоту остекленевшим взглядом.

В мозгу его эхом звучало таинственное слово, сказанное прорицателем.

«Дихроя».