Ралли Родина. Остров каторги

– А где она жила? Почему тоже в саже?

– Так с ним и жила – казарма-то для семейных. Дочка их пропала, ищут с самого утра. Под обломками вроде детей нет, но разгребли еще не все…

Ракитин говорил о случившейся трагедии так буднично, что Чехова пробрал озноб – как будто подобные ужасы на Сахалине случались едва ли не каждый день.

«Сколько ж смертей надо увидеть, чтобы относиться к ним настолько бесстрастно, как к должному?..»

– А как они живут-то… ну, семьями? У них там кубрики… или что?

– Да какие кубрики, Антон Павлович? – покосившись в его сторону, ответил Ракитин.

 – Одна большая казарма с широкими нарами, на ней и спят по двое, по трое… Как придется.

Представив, что на соседних койках спят маленькие девочки и закоренелые бандиты, Чехов поежился. Ему такое казалось неправильным.

– А я прежде думал, что семейным дают отдельные избы, – признался он.

– Некоторым – дают, это так. Но людей много, а изб – нет…

– Так а по какому принципу решают, кому дать, а кому нет?

Ракитин открыл было рот, чтобы ответить, но вовремя спохватился и повторил, как по бумажке:

– Об этом вам тоже лучше с Владимиром Осиповичем поговорить.

– Но это только завтра?

– Именно так, Антон Павлович.

Дальше долго шли молча, пока не добрались до небольшой избы, находившейся на почтительном отдалении от казарм. Все подворье обильно поросло лопухом – таким большим, какого Чехов никогда в жизни не видел.

Строго говоря, он не подозревал даже, что подобный где-то встречается. Впрочем, стоило оглянуться назад и снова наткнуться взором на черные останки казармы, и литератор мигом позабыл про диковинные растения.

«Запущено все так…»

Ракитин подступил к двери и робко в нее постучал. Некоторое время ничего не происходило, а потом наружу выглянула женщина в мятом платье с передником. Было ей пятьдесят или около того, но выглядела она бойко.

«Это, стало быть, и есть домоправительница Кононовича», – догадался Чехов.

– Антон Павлович прибыл, – коротко сообщил Ракитин.

Женщина, спохватившись, всплеснула руками:

– Ох, Антон Павлович!.. Здравствуйте! Как добрались? И занесла же вас нелегкая! Ну, проходите, проходите…

– Сейчас… – отозвался Чехов.

Он пропустил солдата с саквояжем вперед, к двери, а сам задержался на улице. Вид сгоревшей казармы не давал ему покоя.