Невыносимый

К тому моменту, когда я залез внутрь, туда уже оказались уложены лестница, треноги и рюкзаки всей нашей команды, благодаря чему проход оказался свободен.

Я прошёл в самый конец «яйца» и сел на заднее сиденье. Обычное автомобильное сиденье, причём отечественное, без всяких изысков, в точности, как на одиннадцатой «Ладе». Кто-то из ныне живущих помнит отечественную «Ладу» одиннадцатой модели? Я вот, например, помню, будучи в «наружке» я покатался на этом шедевре автопрома достаточно, а потому сиденье узнаю наощупь с завязанными глазами как поясницей, так и местом крепления ног.

Имелся тут и ремень безопасности, в точности, как в автомобиле – от плеча к пояснице. Поскольку все сидели пристёгнутые, я тоже, устроив свой зад должным образом в кресле, пристегнулся.

Первый тем временем затворил дверь в носу – я проглядел, как именно он это сделал – и сел в кресле передо мной. Место его оказалось оборудовано особым образом: на откидном штативе помещался жидкокристаллический дисплей, не очень большой, дюймов одиннадцати в диагонали.

По виду это был ударостойкий военный дисплей в металлическом корпусе, такие можно видеть в самолётах и вертолётах. Я видел, как повернув пластину дисплея к себе, Первый ввёл пароль, после чего на экране возникло меню с большим количеством кнопок. Со своего места я не успел прочитать их названия – Первый принялся нажимать на кнопки, легко прикасаясь к экрану пальцами.

После нескольких нажатий, он оторвался от экрана и огляделся, точно проверяя, все ли из присутствующих заняли свои места.

– Готовы, что ли? – спросил он со своей характерной ухмылкой. – Пристегнулись, орлы?

– Пристегнулись… давай уж… поехали. – послышались голоса.

На дисплее перед Первым горела надпись: «Запустить протокол активации первого контура» и ниже две больших клавиши: «Да» – «Нет». Наш командир ткнул пальцем в кнопку «Да». После этого повернулся ко мне и хитро щурясь проговорил:

– Ты, смотри только, на затылок мне не сблевни…

– Что-о-о? – не понял я.

Но буквально через секунду внутри вдруг трепетно сжалась диафрагма. Тошнота подкатила к самому горлу, возникло отвратительное чувство падения. Но я не мог падать – ведь оставался пристёгнут к креслу, как и все вокруг. Стало быть, падали все мы вместе с яйцом. Секунда-другая-третья… тошнотворное ощущение никак не проходило. Я точно выскочил из самолёта с нераскрытым парашютом и летел сейчас в затяжном прыжке.