Туда, где фабрикуют облака

– Хороша та ячейка общества, которой проще всего пользоваться, – ответил мой оппонент и оставил только одну руку вытянутой, – но она же и самая опасная. Будем знакомы – Макс Хоук.

Его предложение о дружбе я принял, пожав руку, с некоторым скептицизмом. Перед этим я незаметно от него, оглянулся по сторонам. Мои опасения на счет новичка были обоснованы и адекватны – такую манеру общения никто поощрять не собирается. Он может стать легкой мишенью для закона, когда напрямую никто не говорит о твоей виновности.

А ведь он так и просился чтобы на него обратили внимание и связали.

Наконец, дверь распахнулась и тихий ужас стал потихоньку окутывать меня, заполняя каждую клеточку страхом. Меня наполняли ужасные запахи крови и чего-то протухшего или даже сгнившего. Со мной еще не случалось похожего и мне пришлось сдержать рвоту, отвернувшись в сторону.

– Скажи мне, что ты видишь? – удивительно спокойно произнес человек, чья фамилия была Хоук – Место? Или может быть действие?

Такой вопрос, привел меня в ступор.

Удивительным было и то, каким образом он произнес свои слова – будто холодным лезвием провел по глотке и высмеял мою пропавшую храбрость.

– О чем ты? – переведя дух, произнес я и еще раз посмотрел на место преступления.

Вокруг были люди, но я даже не замечал их присутствия. Завораживало меня скорее все остальное; квартира, забрызганная кровью и издающая невыносимое зловоние; разбросанные то тут, то там вещи и, наконец, сам труп. Его поза молила о прощении за нечто ужасное, совершенное еще при жизни.

– Все эти места, вещи, люди, убийства интересны тем, что в какой бы обертке они нам ни преподносились, каждый видит их по-своему. Словно они меняются окраской в зависимости от тех рук, в которые попались. К примеру, этот труп тебе противен, а мне интересен. Для многих других этот труп может значить не больше, чем камень на улице, и этот вариант не даст им никакого угрызения совести. Такая теория оценок так же абстрактна, как и наше представление о ней.

Так что, возвращаясь к моему вопросу, отвечу так – сейчас это «действие», потому что мы здесь существуем, но любой другой человек со стороны просто скажет, что это место. Все относительно. Даже мы с тобой.

Я посмотрел на него еще раз, но теперь не увидел на его лице абсолютно ничего. Он как будто стал куклой со стеклянными глазами и застывшей улыбкой.

– Нам стоит начать осмотр, – с необъяснимой злостью произнес я, и мы вместе зашли внутрь.