Туда, где фабрикуют облака

С нами поздоровалось несколько человек, но диалог мы ни с кем затевать не стали. Первым делом покрыли свои руки специальной жидкостью, чтобы не оставлять следов своего присутствия, ну а позже прикрепили прозрачные пластинки от всех запахов рядом с носом.

– Если ты на таком задании впервые, то знай – можно легко растеряться и начать ходить кругами, – я сразу решил дать совет новичку.

Но Макс даже не подал виду, что недоволен нравоучениями и вместо агрессивного ответа, просто сказал:

– Какой же тогда смысл быть правым если при этом ты не совершаешь ошибки?

Мы оба кивнули и приблизились к омерзительному трупу.

По бокам его толстого и массивного тела виднелись жировые складки. На его губах была засохшая рвота, на голове залысина. Руки и ноги – свободны и на них следы порезанных вен. На запястье красовалась новая модель броксов – электронных помощников в защите организма и отслеживании его здоровой жизни. И что самое важное – в его руке находился окровавленный мятый бумажный самолетик.

– Сомнений нет и не должно быть, – произнес Хоук, но на его слова я отвечать не стал.

Броксы, что перетягивали руку Тома Вайта, помимо слежки за здоровьем еще и выполняли функцию слежки за объектом. Когда я подключил его к своему устройству, то увидел все места, где Том частенько бывал и подолгу находился.

– Взгляни, – произнес я и продемонстрировал находку, – здесь упоминается работа, дом и…

Мы удивительно переглянулись друг с другом, а затем одновременно произнесли:

– Школа…

– Это очень странно, – сразу добавил Макс – но вполне возможно, что ответ лежит где-то на поверхности.

– Ответ всегда намного ближе, чем мы думаем, но стоит об этом узнать, как туман незнания пропадает, и мы оказываемся в пустоте. Знания режут пелену перед глазами, но страдает от этого наша фантазия – подумал я, но озвучивать это не решился.

Вместо слов, что вероятнее всего сделали бы меня противником народа, я решил осмотреть помещение и найти хотя бы минимальную возможность уцепиться за разгадку.

Первым делом я взглянул на бумажный самолетик – помятый, опороченный алой кровью, но идеально сконструированный и ни разу не взлетавший. Он оказался пустым и бессмысленным. Затем я проверил его одежду – она была как у обычного среднестатистического зажиточного человека со множеством дорогих костюмов, уже разрывавших шкаф. Среди них были как плохие, так и хорошие.