Бомба под президентский кортеж

Пошатнувшись, русский вскинул руки к лицу, но смерть сковала его движения, и он так и повалился на бок на траву обочины с согнутыми перед лицом руками. Закхай смотрел на тело, как оно лежало, уставившись открытыми глазами в траву и зияя огромной буро-серо-красной дырой на месте затылка. Шея и форменная куртка на спине были залиты кровью, которая стекала и стекала на траву.

– Ё… – старший лейтенант подбежал и уставился на майора, не сделав даже попытки вытащить свое оружие. – Ты чего? Че не поделили? Нам же…

Закхай с интересом посмотрел на молодого офицера.

Странно, но он не боится, у него, кажется, в голове даже и мысли нет, что он сейчас ляжет тут вторым трупом. Почему? Вера в общность интересов, в то, что Закхаю очень нужны толковые помощники. Или этот старший лейтенант понимает, что перед ним не какой-то там мелкий делец Али?

– Слушай меня, Миша, – строго сказал Закхай. – Его доля теперь твоя, если будешь помогать мне. Он, шакал, он решил, что меня можно продать, обмануть. Ты, Миша, умный, ты умеешь держать слово!

– Слово-то я держать умею! – согласился старший лейтенант, глядя на труп напарника вытаращенными от удивления глазами.

 – Только что мне теперь с ним делать, как все это… Дурак ты, Али! Натворил делов…

– Все просто, и тебе ничего не грозит, – горячо заговорил Закхай. – Будешь мне помогать? Говори, хочешь много денег?

– Ё… да за бабки я много на что готов…

– Тогда слушай и трясись от страха! Я сейчас спущусь вниз, вложу пистолет в руку Хасана.

Все будут думать, что он выстрелил в твоего майора, а потом застрелился сам. От страха. А когда ты подбежал, то все было кончено. Понял меня?

– Понять-то я понял, – замялся полицейский. – Только вот верить тебе сложно. Ты со своими глупыми выходками и меня подставишь, и сам сгоришь. Опыта у тебя нет!

Закхай левой рукой схватил русского за воротник куртки и притянул к себе. Полицейский испуганно смотрел в полыхающие огнем глаза Али. Кажется, он только теперь стал понимать, что Али – это не Али.

Не тот человек, за которого он себя выдает.

– Я не таджик! – сказал Закхай. – И не узбек. Правда, моя мать была сирийской туркменкой. Слушай меня, Миша, внимательно, потому что я человек серьезный. Я прибыл сюда из-за границы, откуда, тебе знать не обязательно. Я должен устроить здесь террористический акт, я должен убить вашего президента, который едет по трассе. Тебе ничто не грозит ни в случае моей удачи, ни в случае моего поражения.