Научиться любить

Теперь платье едва закрывало стройные ноги Лориэль, оголяя их почти до бёдер для холодного воздуха и жадных, похотливых глаз орочьих воинов.

Они рассмеялись. Гогот разлетелся по всей округе. Казалось, даже огонь смеялся вместе с ними, видя в каком положении сейчас находилась молодая девушка. Смеялись все… все кроме вождя. Шахгар никак не отреагировал на это, лишь презрительно фыркнул своим толстым носом, глядя на ползающую без сил в песке и пыле молодую королеву.

Тула подбежала к ней, попыталась приподнять.

Несколько раз Лориэль почти встала на ноги, но в последний момент силы покидали ее и она вновь падала.

Наконец вождю надоело смотреть на это. Он выпрямился и зашагал мимо смеющихся орков прямиком к жене. Подняв ее одной рукой, схватил остатки кусков платья и дёрнул их в сторону. Швы на платье совсем разошлись и почти половина от того, что было одето на девушки, слетело с неё, а затем отправилось в костер.

– Мешает идти, – сказал Шахгар, грубо рыча и указывая на охваченные пламенем куски ткани.

 – Долгий путь. Нужно быть легче. Экономия сил, чтобы можно было сражаться.

После этих слов он вернулся обратно к костру. Смех утих. Орки вновь заговорили о своем.

Оставшись почти в полуголом виде, прижимая руки к нижнему белью, что еще хоть как-то скрывало сокровенное, девушка сильно задрожала. Вечер становился все холоднее, налетали насекомые, мерзко жужжавшие вокруг и старавшиеся укусить за молодое горячее тело. Вся природа стала против нее.

Одним лишь оркам было все нипочем. Она смотрела на них и не понимала, как можно было ночевать в такой глуши, у реки, где роились целые тучи комаров и холодный воздух буквально пробирал до самых костей. Лориэль жутко хотела есть. Впервые за жизнь она почувствовала голод, от которого желудок сворачивался в клубок.

Орки ели, грубо чавкали, вгрызаясь в огромные куски мяса, как волки, проглатывали большие ломти, оставляя жир стекать по щекам.

Девушка смотрела на этот пир и была готова расплакаться.

Точно заколдованная она сделала шаг. За ним второй, потом третий. С каждым новым шагом запах жареного мяса становился все сильнее и желаннее. Когда уже не было сил держать себя в руках, она упала у ног вождя и, рыдая, замолила о еде.

Вождь посмотрел на нее, остальные замолчали. И хоть из них всех язык человека понимал только он, все присутствующие явно осознавали причину столь внезапной реакции.