Мы ударим первыми

 – Совсем другое дело вот этот любопытный экземпляр! – Он указал на молодого мужика. – Это твоя правая рука. Он обязательно в курсе всего происходящего. Вот его мы сейчас и разговорим. Устроим допрос с пристрастием!

Впервые бандит заговорил нормальным языком:

– Этот тоже ничего не знает. Он... как бы мой адъютант. Подай, принеси, проверь...

– Хорошо. Считай, что я тебе верю. Но мне почему-то кажется, что именно он тебе особенно дорог. Я не прав? – Торпеда угрюмо молчал. – А говорить за него будешь ты.

Теперь бандит и вовсе отвернул в сторону голову. Гера понимающе покивал.

– У нас очень мало времени, поэтому мы до предела убыстрим процесс.

Талеев взял моток проволоки, забрался на стол и привязал один ее конец к торчащему из потолка массивному крюку; на другом конце он быстро соорудил петлю и озабоченно проверил ее хорошее скольжение. Что-то, видно, не совсем понравилось журналисту, потому что он обратился к Торпеде:

– Да, проволока – это не хорошо намыленная веревка.

Будет постоянно заедать, тормозить... Горло натрет. Но ведь нам и не нужна быстрота, верно? Не надо ломать шейные позвонки для ускорения смерти. Медленное удушение – это очень впечатляющая картина. Особенно для того, кто смотрит со стороны, согласен? Ну-ну. А если такой вот тряпичной куклой перед тобой будет дергаться родной сын, а?

Таких рассуждений не могла вынести даже вконец очерствевшая душа бандита. Он снова зарычал, задергался всем телом, но и проволока, и труба оказались прочными.

Тогда сквозь рев послышались истеричные вскрики:

– Я ничего не скажу, сволочи! Убийцы!! Ничего-о-о-о!!! Вы все сдохнете, сдохнете, сдохнете...

Журналист равнодушно пожал плечами. Вдвоем с Толей они поставили молодого мужика на скамью всего в метре от корчащегося Торпеды, надели на его шею проволочную петлю, и Гера еще раз окончательно отрегулировал по длине орудие мучительной и небыстрой смерти.

– А вот теперь, как я и обещал, мы ускорим процесс.

С этими словами Талеев повалил набок скамью, на которой стоял молодой мужик.

В вагончике стало удивительно тихо. Петля не затянулась сразу, а застряла на каком-то из многочисленных изгибов металлической проволоки. Тело несчастного задергалось, он захрипел... Щелк! Это проволока под весом дергающейся нагрузки проскочила один сгиб и затормозила у следующего. Шея и лицо висельника побагровели, на губах выступила пена, а хрипы стали более низкими и короткими.