Инцидент в Ле Бурже

Такси было самое обыкновенное, с водителем-арабом, равнодушным ко всему на свете, кроме наличных. Однако устрашающий вид Ликостратова он отметил, наградив его на прощание откровенно испуганным взглядом.

Вокруг гостиницы толпились многочисленные представители прессы, туристы, просто зеваки. Ликостратов заметил нескольких журналистов из российского пула и постарался сделать так, чтобы с ними не столкнуться.

В отель он прошел без затруднений, но когда попытался проникнуть в зал для конференций, его остановила охрана и вежливо оповестила, что запускать внутрь будут за полчаса до начала пресс-конференции, не раньше.

Ликостратов повел плечом так, что один из этих парней отлетел в сторону, и стал объяснять, что у него срочное дело и ему необходимо переговорить с господином Молчановым. К счастью, тот оказался рядом в нужный момент и услышал, что кто-то его разыскивает. Не разобравшись, кто именно, он оказался лицом к лицу с Ликостратовым и, похоже, тут же пожалел об этом.

– Я – Молчанов, – сухо сказал он, уставившись Ликостратову в глаза.

 – Что вам угодно?

У него было холодное маловыразительное лицо, поджарая фигура, на которой ладно сидел дорогой костюм, и властный голос. Вероятно, он зачитывал свои коммюнике журналистам, как приказы. Ликостратову стало вдвойне неуютно.

– Тут такое дело, – неуклюже начал он. – У меня крайне важная информация для службы безопасности. Не хотелось бы при всех… Может быть, того… отойдем куда-нибудь?

За спиной Молчанова возник еще один господин в солидном костюме, с короткой светлой челкой, с наушником в правой ушной раковине.

Он с нескрываемым любопытством уставился на Ликостратова и весело произнес:

– Вы бы представились для начала!

– Ах да! – спохватился фотограф. – Ликостратов Константин Иванович, фотокорреспондент из «Оптимума». С аккредитацией у меня все в порядке…

– Я вижу, – перебил его Молчанов. – Жаль, что про ваше настроение такого не скажешь. Впрочем, я готов вас выслушать.

Уложитесь в пять минут? Пройдемте!

Вдвоем они отвели Ликостратова в небольшую светлую комнату, большое окно которой выходило на внутренний дворик, засаженный прихотливо остриженными кустами и сверкающим светлой зеленью газоном.

– Итак, я вас слушаю, – сказал Молчанов, не предлагая садиться.

Отирая носовым платком пот, обильно струящийся по лбу, Ликостратов принялся сбивчиво пересказывать то, что ему накануне поведал Данилов.