Инцидент в Ле Бурже

Выходило у него не слишком складно, к тому же многочисленные умолчания, к которым прибегал Данилов, портили рассказ еще больше. Нет, сам Ликостратов верил в историю Данилова, иначе не явился бы сюда, но понимал, что для постороннего уха она звучит немного странно.

– Я не очень хорошо все изложил, – закончил он. – Потому что со слов… Но дело в том, что Данилов пропал, и если он с вами до сих пор не встретился…

– Не встретился, – категорически заявил Молчанов. – Говорите – пропал? А-а, гм… простите, вы вчера много злоупотребили?

– Это тут ни при чем! – горячась, заявил Ликостратов.

 – Откровенно говоря, с этим самым… ну, вы понимаете… тоже далеко не все ясно. Между прочим, меня очень трудно напоить, а тут… Все будто в тумане. С какого-то места просто ничего не помню! Невероятно!

– Алкогольная кома, – понимающе кивнул Молчанов.

Человек с наушником в ухе негромко хохотнул. Молчанов покосился на него неодобрительно и опять обратился к Ликостратову:

– А пили вы, значит, с Даниловым?

– Да нет же! – уже с досадой воскликнул Ликостратов.

 – Вы меня не слушаете! Данилов как раз поехал к вам, а я остался ждать в его номере. Это была его идея. Он боялся, что в номер опять кто-нибудь залезет…

– Залезет в номер?! – удивился Молчанов. – Зачем?

– Вот этого я не знаю. Вероятно, из-за той информации, которую получил Данилов. За ним то ли следили, то ли… Не знаю. Вам бы лучше с Даниловым поговорить.

– Да, наверное, – согласился Молчанов и сочувственно добавил: – А знаете что? Давайте-ка приходите завтра, а? И Данилова приводите. А то вы сегодня, я бы сказал, не в форме. Завтра, да? Вот и отлично! Договорились. А сейчас хорошенько отдохните, выспитесь… Надеюсь, клин клином вышибать не собираетесь? Не надо. Лучше, знаете, поесть хорошенько, кефирчику, кофе… Так вы говорите, в «Оптимуме» работаете? Так-так…

Он похлопал Ликостратова по плечу, давая понять, что аудиенция окончена.

Тот, несколько растерянный, вышел, услышав уже в дверях, как высокий с наушником говорит вполголоса:

– В прежнее время такого бы выслали в двадцать четыре часа, не чикались бы, и в журнале бы он уже не работал…

Кровь тут же бросилась в лицо, но Ликостратов проглотил обиду и поспешил выйти на улицу. Голова по-прежнему кружилась, и тошнота подкатывала к горлу. Все было плохо.