Пуля в подарок

– Я обращаюсь к тебе, русская собака! – сквозь треск помех и болботанье радиста из Ханкалы ворвался в уши Тарасову торжествующий гортанный голос. – Ты снова сюда пришел? Ты хочешь новой войны?! Ты ее получишь…

– Я тебя достану, Умар! – крикнул Тарасов. – Я за тобой пришел! Достану!..

Артем отключился: полевой командир ушел из эфира, и только Ханкала взывала к какому-то недосягаемому «Четвертому».

Задний бэтээр, пятясь, ушел метров на двести, не переставая отплевываться пулеметным огнем. Солдаты, петляя, бежали к машине.

Огонь сделался плотнее. Приложились из «граника» – там, где лежал Мищенко, расцвел куст взрыва. Ручной пулемет, старательно лупивший оттуда, смолк.

– Прикроем салаг, черепа! – приказал Тарасов. – Короткими! Огонь!..

Багратион, отложив бесполезную эсвэдэшку, скупо постреливал вверх из «АКМСа». Шурави, поминутно отплевываясь, тащил из «разгрузки» новый магазин. Кузнецов…

Прапор, встав на одно колено, всадил гранату в купу кустов на скальном язычке.

Снайперская пуля, чвакнув, вошла под ремешок, поддерживающий «сферу». Кузнецов сделал движение, будто глотал, и огромным телом опрокинулся в траву, раскидав ноги в тяжелых ботинках, завалив назад шею с раздробленными в мелкие осколки позвонками.

«Двоих загубил!» – мысленно застонал Артем.

Волоча раненого, ошалело промчались два последних солдата – один прихрамывал на бегу.

Бэтээр разворачивался. Уцелевшие льнули к его бронированной туше.

Тарасов ткнул большим пальцем через плечо: назад! И когда он приподнялся, чтобы перебежками двинуться к бэтээру, автоматная очередь ударила в бронежилет, опрокинула и смяла Артема. Свирепая боль прожгла тело насквозь. Темная пелена поплыла перед глазами.

«Двоих загубил!.. Неужели свои подставили…»

– Командир убит! – яростно зыкнул из окружающей бесконечной темноты старший прапорщик Шурави.

Это было последним, что услышал Артем.

Сны пришли яркие, попугайской раскраски, и почему-то очень трескучие. То ли трещали пулеметы из ближней рощи – и звук казался игрушечным, ненастоящим на фоне струнно-оркестрового пения непуганых птиц; то ли гудели неподалеку моторы, и этот звук мирно убаюкивал. Минувшая война настырно стучалась в запотевшие окна офицерского сна. И звезды висели в небе, готовые скатиться на погоны героя.

…Те бравые кавказские парни крепко влипли.