Южный поток – forever!

 – У кого трусы?

Изрядно запыхавшийся Манолас, протопав по последним ступеням трапа лакированными белыми штиблетами, в секунду оказался на палубе. На нем был белый костюм из тонкой ткани, в вороте голубоватой сорочки виднелся небрежно повязанный шейный платок. Ткнув толстой вонючей сигарой в сторону Фаниса так, что на пальце ослепительно блеснул огромный бриллиант, Манолас сказал:

– У нее! То есть у него!

– Да как вы смеете?! – взвизгнул Фанис. – Вы ответите мне за оскорбление!

– Ты спекся, Апостолакис! – удовлетворенно пыхнул вонючей сигарой Манолас.

 – Я тебя узнал! Чего встали? – оглянулся он на набежавших со всех сторон гардов в белых коротких куртках с блестящими морскими пуговицами. – Задерите ему юбку! Живо!

Тут Фанис понял, что терять ему уже нечего, и, воспользовавшись секундным замешательством гардов, огрел Маноласа сумочкой по голове, по-женски взвизгнув:

– Чурбан!

Однако неповоротливый с виду Феофилактос Манолас успел отклониться, так что сумочка едва его задела.

– Спокойно, мадам! – вскрикнул пассажирский помощник.

Двое дюжих гардов в мгновение ухватили Апостолакиса за руки.

– Отпустите меня! Я отказываюсь от круиза! – взвизгнул тот.

– Два – ноль в мою пользу, Апостолакис! – выпустил в лицо Фаниса кольцо сигарного дыма Манолас.

Тот попытался лягнуть ненавистного судовладельца ногой, но державшие его гарды на этот раз были начеку. Манолас только рассмеялся:

– Проигрывать, Апостолакис, нужно достойно! Заруби себе это на носу! А теперь спустите его с трапа, парни! Чтоб духу этого грязного папараццишки на моем судне не было!

– Черт!.

. – вскрикнул Фанис Апостолакис и проснулся. – Черт!.. – повторил он, приподнявшись на подушке и обхватив лицо руками.

Этот кошмар снился ему уже которую ночь с пугающей регулярностью, хотя и с вариациями – в прошлую ночь Фанис поднимался на борт «Одиссея» под видом цыганки, а в позапрошлую – негритянки.

В этот момент из-под кровати приглушенно прозвучал Демис Руссос – хитом всех времен и народов «Сувенир». Фанис Апостолакис быстро свесился вниз и подтянул валявшиеся на полу брюки. Выудив из их кармана мобильный, он так же быстро ответил:

– Да, любимая!

– Доброе утро, Фанис Апостолакис! – послышалось в трубке. – Ты что, забыл, как меня зовут, или просто боишься перепутать?

– Тебя я не перепутаю ни с кем, Сибилла!

– Да?

– Да.