Южный крест

Министр замер, будто его внезапно разбил паралич, но в глазах его читалась активная мозговая деятельность.

– А ведь возможно! – сказал он после продолжительной паузы. – Он из тех ненормальных, которые всегда держат слово и соблюдают законы. Поэтому так и остался в тени, хотя в свое время ему прочили блестящее будущее. Ну что ж, посмотрим, как мы можем использовать все это…

Женщина на корабле

– Лобо! У нас кое-что есть, – послышался голос Лаки, просунувшего голову в рваное отверстие в боку самолета.

– Жив? – отозвался Серов.

– Нет. Но там есть кое-что интересное.

– Сейчас я спущусь. Тут все равно делать нечего.

Пройдя метров сто в указанном Лаки направлении, Алексей вышел к протоке, где вскоре нашел Вайса и Джэка, склонившихся над телом мужчины, застрявшим между мангровых стволов.

– Что у вас? – поинтересовался он, морща нос от сильного запаха разложения.

– Интересное кино, – начал говорить Вайс. – Труп имеет огнестрельную рану под левой лопаткой, но причина смерти была иной.

– Что ты имеешь в виду?

– Характерные гематомы и вывернутые суставы указывают на предшествовавшие смерти сильнейшие мускульные спазмы, сопровождавшиеся разрывом тканей, – продолжал Вайс авторитетно. – Это очень похоже на побочное действие некоторых препаратов для подавления воли, используемых при допросах. Когда в него стреляли, он или уже умер, или был без сознания.

– И еще у него нет ремня, – добавил Джэк.

– Похоже, это наш контакт, Минаев, – задумчиво сказал Алексей. – На фото, что мне показывали, он, конечно, выглядел посвежее. Именно он включил систему оповещения во время падения самолета и активировал защиту чемодана геологов. Шифры знал только он. Вайс, проверь сигнал маяка.

– Уже проверял. Радиосигнала нет. Если чемодан упал в воду, то радиоволны гасятся.

– Это новая модель. У него есть гальваноэлемент, использующий морскую воду.

Рядом послышался треск веток, хлюпанье, и вскоре из кустов вывалился Дюк. Он и в промокшем, обляпанном грязью комбинезоне умел выглядеть аристократично. Согласно семейной легенде, он был отпрыском княжеского рода, отчего и получил прозвище Князь, измененное на время операции на Дюка. В руке он бережно держал какой-то окровавленный белый лоскут.

– Что это у тебя? – спросил Алексей, присматриваясь.