Альма-матер

Я вообще уже ухожу.

– Теперь не будете, конечно, – сказал один из охранников. – Потому что мы вам не позволим.

– И это правильно! – согласился Кирилл Эдуардович, застегнул сумку и поднялся, собираясь ретироваться.

– Куда же вы, гражданин? – его крепко взяли за руку.

– Мне пора. У меня сейчас деловая встреча, – продолжал придумывать Кирилл Эдуардович.

– Ничего, подождёт ваша встреча, – вежливо, но очень настойчиво говорил охранник. – Сейчас мы с вами вызовем полицию, составим протокол за распитие спиртных напитков в общественном месте.

А потом вы сразу же направитесь на свою деловую встречу.

– Да вы что, парни! Ну это же несерьёзно! Я преподаватель университета, у меня сегодня первая лекция. Вот здесь рядом педагогический, знаете? Я там когда-то учился, теперь преподаю. Решил просто зайти, вспомнить молодость.

– Чему же вы научите своих студентов, гражданин преподаватель? – охранник уже легонько направлял Кирилла Эдуардовича в сторону выхода. – Здесь люди отдыхают, маленькие дети играют.

А вы вино распиваете прямо из горлышка. Не стыдно вам?

– И в показаниях путаетесь, – проговорил его напарник. – То преподаватель, то первая лекция.

Поддавшийся напору парковых секьюрити Кирилл Эдуардович уже шагал между ними в сторону выхода.

– Мужики, я всё понимаю, – Кирилл Эдуардович решил изменить тактику. – У вас работа такая. И я, конечно, не прав. Давайте как-то по-доброму решим этот вопрос. Готов загладить свою вину в разумных пределах.

– Нет, не решим, – покачал головой один из охранников.

 – Сейчас приедут представители власти, с ними всё и решайте.

Пока ждали полицейский наряд, пока ехали в отделение, Кирилл Эдуардович, молча насупившись, ненавидел себя за свою неуместную постаревшую романтичность. «Господи, какой же я кретин! – восклицал он под куполом своего черепа, и эхо отзывалось ему гулкими пульсирующими повторами. – Кретин, кретин, кретин… Взрослому, солидному человеку сейчас придется оправдываться, выклянчивать прощение, пытаться отблагодарить, да ещё так, чтобы не обиделись.

И самое отвратительное, что формально они будут совершенно правы, и противопоставить этому нечего!» «А если ещё и в университет сообщат, – мелькнула пакостная мыслишка, – то с преподаванием можно сразу завершать. Даже если ректор простит по старой дружбе, история наверняка просочится в чужие уши, разойдется на слухи, и у студентов он будет ассоциироваться только с преподом-лохом, пойманным в парке за распитием алкоголя».