Сигнал

Они добрались до конца Мэйн-стрит, до площади Независимости, где с одной стороны виделась ратуша с фронтонными колоннами, а с другой – вход в городской сад.

– Раз уж мы здесь, покажи мне центр города, – предложила Оливия. – А потом ты отвезёшь меня обратно, чтобы я забрала свою машину. Этот псих тем временем уже уйдёт. Должна тебе сказать, такие неуравновешенные не умеют оставаться на одном месте, не забывай об этом.

Джемма хихикнула. Они свернули на юг в направлении Вест Хилл, и она решилась спросить:

– Вы сейчас говорили, что знаете, чем все кончается с плохими парнями.

Мистер Спенсер не очень похож на плохого парня, значит, у вас был в молодости роман с кем-то вроде Дерека?

Оливия усмехнулась уточнению «в молодости».

– Раз уж у нас есть немного времени, расскажу тебе эту историю. Том о ней даже слышать не хочет. Это было уже действительно давно, и парень был по-настоящему горяч, нельзя не признать! Я тебе все рассказываю, но при условии, что потом ты тоже о себе расскажешь, идёт?

Джемма просияла, и Оливия почувствовала растущее внутри тепло, которое всегда охватывало ее, когда ей удавалось помочь людям.

Этой девочке так не хватало матери, поверенной ее мыслей и тайн, подруги! Оливия не могла, конечно, стать для нее всем сразу, но, по крайней мере, готова была выслушать Джемму. Что-то ей подсказывало, что в ближайшие месяцы им предстоит много времени провести вместе.

Они проехали до Бельвю Террас, где «Датсун» вскарабкался по петлявшей ленте битума между красивыми особняками и экзотическими деревьями, которые высились на склонах Вест Хилла.

На востоке блестел океан под неутомимым лучом маяка, светившего с вершины скалы. На западе гора Венди вздымалась к голубым небесам, а от нее тянулась армия холмов, замыкавших Мэхинган Фолз. Все, казалось, шло к лучшему в этом лучшем из возможных миров. По крайней мере пока что.

И никто в этот вечер не заметил, что в бухте исчезли рыбы, а в ближних лесах стояла мёртвая тишина. Никто не заметил молчания птиц и странного беспокойства собак с приближением сумерек.

Каждый был слишком занят собственными заботами. А тем временем неуклонно росли и сгущались тени.

12

Легкий ветерок играл с занавеской перед озадаченным взглядом Чада. Мать открыла все окна, чтобы «дом дышал». Чаду не нравилось это выражение. Оно предполагало, что они жили во внутренностях дома, который, следовательно, мало-помалу их переваривал с течением дней и недель.