Сигнал

А что же будет через несколько месяцев? Они окончательно с ним сольются? Навсегда станут узниками этих стен? Ну уж нет. Чаду претила мысль о живом доме.

Мальчик вышел из гостиной, скользнул через столовую (эта комната казалась ему действительно лишней, потому что ею почти не пользовались, семья обычно обедала на кухне; в этом смысле столовая была похожа на один из тех органов, назначения которых Чад не знал и которые поэтому казались ему бесполезными, как, например, селезенка или поджелудочная железа), и остановился в прихожей.

Доски паркетного пола простирались в северное крыло, до отцовского кабинета, мастерской и пустого зала, куда они ставили на зиму стол для пинг-понга. Ничего интересного. Чад в который раз за день взобрался на второй этаж и пошел по коридору, глядя по сторонам. Он прошёл мимо кабинета матери, которая сейчас куда-то уехала, затем, вместо того чтобы идти дальше по крылу, где жили родители, свернул в противоположном направлении, к сердцу дома. Он толкнул ногой дверь комнаты Оуэна. Его двоюродный брат читал комиксы, сидя на кровати.

– Хочешь что-нибудь поделать? – спросил его Чад.

– Типа чего?

– Не знаю. Может, пойдём погулять в лес?

– Коннор и Кори просили подождать их.

– Коннор уехал каникулы к отцу, понятия не имею, куда, а Кори отлично проводит время в парусном клубе.

– А почему ты, кстати, с ним не пошёл, он же тебе предлагал?

Чад поморщился.

– Я не особо люблю воду.

Оуэн оторвал глаза от своего комикса. Чад не так часто признавал свои слабости.

– Ты не умеешь плавать?

– Конечно, умею! Просто я терпеть не могу океан. Знать, что под тобой огромные твари, и ты даже не увидишь, как они к тебе приближаются, фу!

Оуэн окончательно отложил комикс и встал.

– Ладно, кажется, у меня есть идея, – сказал он. – Ты не боишься наглотаться пыли?

Слух Чада, всегда готового позабавиться, различил озорные нотки в голосе Оуэна, и он ухмыльнулся.

– Да, крутяк, поразвлечься – я только за.

Оуэн подошел к боковой двери, которая вела в длинное помещение, разделявшее комнаты Чада и Оуэна, и открыл ее.

Внутри были нагромождены рядами больше трехсот коробок, заставленных накрытой белыми покрывалами мебелью. Здесь были все вещи из дома Оуэна, где он жил с родителями до их гибели.

Заговорщическая улыбка исчезла с лица Чада.

– Если ты хочешь разобрать вещи, я тебе помогу, – вежливо предложил он.

Но Оуэн смотрел на него все с таким же хитрым выражением.