Шпага и меч

Бу-у-у-ум! Над долиной поплыл первый удар полночного отсчета.

И тут вдали завыл волк.

Луну, как нарочно, затянуло в тучи, на долину обрушилась тьма.

Бу-у-у-ум! – ударили часы.

– У-у-у-у-у, – протяжно отозвался вой в другой стороне леса.

Бу-у-у-ум!

– У-у-у-у-у…

Жуть какая! Граф почувствовал, как холод продрал его до самых печенок.

И тут Волк, весь подавшийся вперед, навстречу несущемуся со всех сторон волчьему вою, завыл сам. Да так, словно его корчило полнолуние, заставляя перекидываться из человека в дикого зверя.

Черт! Оборотень!

Внизу, в изготовившемся к атаке войске, испуганно шарахнулись кони.

Бу-у-у-ум! – снова грянули часы.

Тут на небе словно раздернули полог. Тучи разошлись, и луна ударила сверху потоком света.

И в этом свете… граф не поверил собственным глазам… он увидел, как от черного, застывшего словно в судороге леса несутся огромные, ростом с теленка, жуткие, мохнатые твари с оскаленными челюстями.

Какое-то мгновение графу показалось, что он слышит злобные рыки, но тут взорвались ржанием несчастные тенгридские лошади.

Неведомые твари набросились в первую очередь на них.

Визг боли, всполошенные крики, метания обезумевших лошадей, вопль ужаса тех, кто проснулся и увидел…

– Пора граф, – коротко произнес маркиз, который до этого перевесившись через гребень стены, так всматривался в происходящее в долине, что едва не свалился вниз. – Атака.

Он единым духом слетел вниз по лестнице и вскочил на оседланного жеребца.

Ворота гремели, распахиваясь.

– Неукротимые! – Заорал маркиз, наливаясь веселым бешенством предстоящего боя. – Вперед!

– А-а-а!!!

И конница, сверкая выхваченными клинками, с грохотом выломилась за ним на простор.

Нет, боем то, что случилось, назвать трудно. Яростная атака гарнизона замка ударила не в сплоченные ряды готового к обороне войска, а в хаос и сумятицу стремительно растущей паники.

Черные призраки-оборотни сбивали с ног и кого-то грызли во тьме, стонали и метались кони, кто-то куда-то бежал, командиры размахивали оружием, пытаясь выстроить хоть какую-то оборону.

А над этим реял неудержимый вихрь атаки, опрокидывающий наспех собранные ряды пехоты.

Когда же со стороны леса вылетел еще один отряд с саблями наголо, тенгридцы побежали.

Если до этого они еще пытались хоть как-то, хотя бы в некоторых местах огрызаться и противостоять, то теперь бегство стало всеобщим и неудержимым.