В краю несметного блаженства

Келли поднялся, поправил пиджак, стряхнул с него несколько заметных пылинок, потянулся так, что спина его с ужасным треком хрустнула, и приказал Рокси собираться вместе с ним в штаб.

– Я очень надеюсь на ваше понимание, молодые люди. Мне очень не хочется видеть вас в Органе Социальной Реабилитации. Усвойте мои слова и сделайте правильные выводы. Рокси, ты уже готова? Идём со мной.

Келли неторопливо дошёл до выхода, открыл девушке дверь и вместе с ней удалился из квартиры.

Наступила тишина. У Веха, Дона и Элтона глаза замерли на месте и больше не двигались, а губы волнообразно дёргались, но не смели открываться.

Освободившись от таинственного гипнотического состояния и уперев свой взгляд в стену, Вех сказал спокойно:

– У вас есть пять минут, чтобы убраться вон из моей квартиры.

– Вех! Давай всё обговорим! – задрожал Донован.

– Нет! – Крик распространился по всей квартире. – Время пошло!

Элтон обнаружил, что его дешёвый кожаный портсигар продолжал валяться на полу, сильно удивился, поднял его с пола и встал в дверном проёме, ожидая своего друга.

Донован очутился на ногах, и они, не сказав ни слова, вылетели на лестничную клетку и захлопнули за собой дверь.

Глава 5. Мама.

Прошло четыре дня с того момента, но Вех продолжал существовать в состоянии полного безразличия и никак не мог очухаться от той скверной ситуации, произошедшей у него дома. Он простил Дону в первый раз, во второй, когда их впервые застукали за курением и оформили в штабе Надзора, в третий, закончившийся без последствий, но последний, переломный раз пересёк все невидимые границы дозволенного, которые Вех так долго игнорировал.

Второе нарушение знатно подкосило его состояние. Он стал бояться всего. Случайные прохожие превратились для него в безжалостных доносчиков, готовых при первой же возможности настучать Надзору, причём абсолютно беспричинно. Он пугался случайных взглядов и вечно отводил свой стыдливый взгляд в пол, но в то же время следил за каждым своим движением, стараясь следовать образцу марширующего в колонне солдата.

Тем не менее, основным опасением для него была встреча с Донованом, случайная или намеренная. Он перестал считать его за друга, даже за реально существующего человека, и всей их многолетней дружбе мигом настал крах. Отработав в понедельник свою положенную четверть суток, он не ринулся к воротам, а сперва внимательно, анализируя каждого человека, проследил, нет ли Донована в толпе, и лишь затем спустился по ступеням вниз.