Стеклянная любовь. Книга вторая

Вновь втянув резиновыми ноздрями свежий лесной воздух, красный облезлый верблюд почуял специфический ненавистный запах черного блестящего слона, и еще раз брезгливо чихнув на дорогу, отвратительное животное повернулось и торопливо заковыляло обратно в лесную чащу.

Характерный силуэт трехгорбого верблюда, хаотично шатавшийся между стволами деревьев, успел заметить Железный Кореец, как раз вывернувший свой «ниссан» из-за очередного поворота. Правая рука Корейца инстинктивно дернулась к верному «маузеру», висевшему на левом боку, в подплечной кобуре.

– В чем дело, Мойкер?! – рыскнувший в сторону «ниссан» заставил Каламбину выйти из состояния царственного величия и лениво поинтересоваться у водителя о причине проявления обычно несвойственной ему нервозности.

– Бильдюг!

– Кто???

– Бильдюг – Вшивый Верблюд. Кто встречает его на Дороге к Окну, как правило, скоро погибает нехорошей смертью – есть такое распространенное суеверие.

Лично мне это все очень не нравится накануне Вылазки – чересчур дурные приметы. Про машкодронов я молчу! – Мойкер кивнул в сторону сидевших на ветвях вдоль дороги желто-глазых птиц-гигантов.

– А чем примечательны эти самые машкодроны?! – так же лениво поинтересовалась красавица у всезнающего Железного Корейца.

– Они – обязательные спутники экспедиций, хотя никто до сих пор точно не знает причин подобной обязательности.

– Долго еще ехать, Мойкер?

– С полчаса.

– Скажи, Мойкер – ты же не первый раз совершаешь Вылазку?

– Восемнадцатый.

– И ты ни разу не пытался остаться?

– А мне там негде оставаться и незачем. Да и я в принципе не могу там остаться, так же, как и никто из всех нас.

– Я попытаюсь.

– Не вздумай!

Каламбина криво и печально усмехнулась, в прекрасных глазах ее мелькнуло настоящее человеческое отчаяние. Она бросила короткий взгляд на угрюмых, внешне ко всему апатичных, машкодронов и сказала своему спутнику:

– Как все здесь ужасно – в этом проклятом стеклянном аду! Птицы, слоны, верблюды, бесы – все, как на подбор, удивительно мерзки…

– Между прочим, ты начала оскорблять мою Родину, да и свою – тоже.