Стеклянная любовь. Книга вторая

Он очень медленно возвращался в нормальное состояние, и ему показалось, что кто-то другой его голосом – деревянным и заикающимся, робко произнес:

– За вашим столиком свободно?!

В ответ послышался чистый серебристый смех – так смеялись в ночь на Ивана Купалу зеленоволосые красавицы-русалки, водя хороводы по берегам экологически чистых древне-русских озер и рек. Слава зачарованно слушал переливы волшебного смеха и почувствовал искреннее сожаление, когда русалочий смех плавно перешел в нежнейшее контральто.

Контральто произнесло с благожелательной иронией:

– Ну, ты же прекрасно видишь, что я сижу одна – зачем же спрашивать?! – и она вновь тихо рассмеялась, вторично порадовав слух Славы звонкими русалочьими переливами, переставшими звучать под земным небом несколько веков назад, когда на Руси ввели христианство, и все лесные боги умерли.

Поэтому умный эрудированный Слава и не мог поверить своим ушам, точно также, как – и своим глазам. А самое плохое заключалось в том, что он совсем забыл о Владимире Николаевиче Боброве и о его убедительной просьбе незадолго до полуночи обязательно прибыть к нему в мастерскую известного городского скульптора-анималиста, Юрия Хаймангулова, располагавшуюся в подвале жилого дома по улице Турина Гора, как раз через дорогу от главного университетского корпуса…

Глава сорок третья

Над сверкающими шпилями самых высоких башен дворцов Горних Королей, влекомые вялым западным ветром, медленно плыли кудлатые грязно-серые облака.

Некоторые из облаков – наиболее бесформенные и громоздкие, цеплялись мокрыми блестящими краями за острые кончики шпилей, покрывая их пятнами, безобразного на вид, налета, немного напоминающего талый мартовский снег, густо перемешанный с поросячьим пометом. На гладкой поверхности шпилей испражнениеподобные облачные осадки, естественно, долго не задерживались и, почти сразу после выпадения, начинали неудержимо скользить вниз прямо на крыши куполов, выложенных в праздничную красную, желтую и синюю ромбовидную клетку.

Специально натренированные уборщики из низшего разряда Слуг, опасно балансировали на великолепно отполированных крышах куполов. Балансировали они при помощи длинных швабр, которые им ни в коем случае нельзя было выпускать из рук, если, конечно, кто-нибудь из уборщиков не решал покончить со своей убогой и выморочной жизнью, и добровольно не рухнуть с многометровой высоты, и не разлететься тысячами осколков по грязной булыжной мостовой.