Логово тьмы

На идеально ровной дороге нет-нет, да и встречались ухабы; брусчатка пешеходных площадей местами вздулась и повылазила; бордюры помяты, кое-где не дошли руки выкрасить все в один цвет; встречались дома с грязными фасадами, один даже подмигивал битым стеклом. Часть старинных домов, идущих то ли под снос, то ли под капитальный ремонт, просто завесили красивой тканью, рисунок которой изображал счастливый облик новопостроенных улиц. Великолепные благоустроенные парки соседствовали с трущобами, огороженными покосившимися заборами.

Даже храмы, казавшиеся вчера столь величественными, при ближайшем рассмотрении теряли значительную часть блеска. Под облупившейся позолотой виднелась серая штукатурка, купола церквей уже не навевали мыслей о сказочном богатстве.

Конечно, я понимал, что подсознание специально выискивает недостатки, видит неряшливость и ошибки даже там, где их, может, и нет. Таков уж защитный механизм – чтобы возвыситься самому, нередко нужно принизить достижения других.

И все-таки – все не то, чем кажется.

Даже здесь, в Пари, в центре мира.

Внешне Мулен Руж не впечатлял. С виду – обычная забегаловка, коих тысячи по всему свету. Лишь сверху, на крыше, можно было узреть хоть что-то отличительное – большая ветряная мельница с красными крыльями, неведомо какими путями примостившаяся на верхотуре.

Мы прошли внутрь, оставив верхнюю одежду в полутемном гардеробе. Доусон угрюмо насупился, потащив за собой через череду залов. В одних пили, в других пели, в третьих танцевали. Отдельное помещение отводилось под азартные игры, огромный зал занимали столики с танцовщицами.

Мы же прошли в самый дальний, вход куда был почти незаметен для праздношатающихся.

Здесь царило бирюзовое освещение. Центр громадного зала занимала круглая сцена, похожая одновременно на подиум и на цирковой манеж. Остальную часть пространства занимали стоящие на внушительном расстоянии друг от друга столики, утопающие в полумраке. Свет струился сверху, покрывая лишь сцену, оставляя лица зрителей невидимыми.

Усевшись за пустующий столик, все, кроме Доусона, принялись усиленно озираться.

Больше всего меня удивило количество представителей различных рас, присутствующих в кабаре. Банальные эльфы и гномы тут казались обыденностью. Целый отряд зеленокожих расположился неподалеку от своих исконных врагов. Я видел милых, тонких как спички, дриад; над чем-то громко и противно хохотали гоблины; невысокие крепыши, похожие на взрослых детей, скучившись, шептались у барной стойки.