Я не люблю убивать

 – У Ивакина сердечный приступ, у толстой Наташи – просто жопа, а не смерть!

– Она не толстая, – заступился я. – Она мягкая. Как в том анекдоте…

– С бородой анекдот-то? – первый раз улыбнулся лейтенант.

– Не знаю. Для кого как, – пожал я плечами и продолжил: – В общем, сначала хвастался француз французскими женщинами, потом англичанин английскими, а когда дошла очередь до русского мужика, он сказал: я, говорит, перед тем, как уйти на работу, всегда шлёпаю ладошкой жену по заднице, а когда возвращаюсь, жопа всё трясётся.

И не потому она трясётся, что толстая, а потому что рабочий день такой короткий.

Лейтенант улыбнулся второй раз.

– Ладно, намёк понял. Поеду в ЦРБ за магическим маяком, – сказал он.

Я хотел уже распрощаться, но услышал, как мой телефон призывно заверещал. Вечно я забываю поменять настройки. Телефон издавал какие-то потусторонние звуки.

«В 19.00 приземлюсь в Домодедово. Встретишь?» – прочёл я сообщение от Бенце Вайда.

«Не встречу. Лови координаты, куда подъехать», – быстро ответил я, и поделился новостью с лейтенантом:

– Друг мой старинный летит к нам в помощь.

– Тоже охотник? – загорелись глаза у следователя.

– Ещё какой охотник! Со стажем! – показал я большой палец. – Так что, давай, Андрюха, будь в зоне доступа, ибо ждут нас великие дела.

Лейтенант на секунду призадумался, потом кивнул и быстро сел в свою машину.

Глава 5. Он вспомнил чудное мгновенье…

Вторые сутки Игорь Праскурин чувствовал себя отвратительно. Его не тошнило, у него не кружилась голова.

Он страдал душой. Сердце его нещадно щемило после того смутного вечера, подробности которого почему-то усердно прятались где-то внутри черепной коробки. Хотя провалами в памяти Игорь никогда не страдал.

Вчера он вообще забил на работу, проспав весь день дома, а сегодня всё-таки доехал до офиса, где до обеда пил чай, отказавшись от двух весьма лакомых заказов – игнорируя команды бригадира Разина.

В 14:15 ему позвонил сам бригадир, между прочим, очень несговорчивый мужик.

Игорь, в свою очередь, с прискорбием сообщил, что работать ему невмоготу, что мучают его призраки прошлого и душевные страдания – и вообще, у него возможно цинга, точно приступ поноса и все признаки бубонной чумы, – и потому Игорь сегодня не трудоспособен и требует выходной.

Пять минут бригадир бешено орал в трубку, называя Игоря разгильдяем, тунеядцем и даже опустился до рас…дяя; он угрожал увольнением и позорным клеймом на всю оставшуюся жизнь.