Портрет призрака

– Ты говоришь, их может что-то держать здесь?

За дверью, которая вела в мамину комнату, послышались шаги. Мама собирала кровать, через пару минут появится на кухне, с удивлением и просьбой, тоже налить ей кофе.

– Да, или кто-то. Не знаю… Я надеюсь, ты справишься, внучок. Где я могла тебе подсказать, там подсказала. Ты сильный и смелый, как тот парень, только будь осторожен, они бьют по самым больным местам.

– Секретничаете? – спросив, мама подошла к чайнику. В её движениях я видел напряжение и обеспокоенность.

От неё что-то скрывали. Мама это чувствовала.

Валентина Тимофеевна встала и, задвинув за собой стул, улыбнулась мне:

– Если что, звони, – старое лицо, но уверенности и жизнерадостности. Этой женщине можно было позавидовать, она излучала энергию, которой так не хватает многим молодым в наше время.

Мама подняла удивленные глаза.

– Вы уже уезжаете? – поинтересовалась она у свекрови.

– Не совсем. У меня есть еще кое-какие дела в этом городе, думаю, как раз за неделю управлюсь.

Скоро презентация моей новой книги, – бабуля вновь посмотрела на меня. – Как выйдет печатный экземпляр, я пришлю тебе его по почте, – опять улыбнулась, словно прощаясь навсегда. – Не переживай, Юль, все у вас наладится. Прошло достаточно времени, чтобы переварить всё, что с нами произошло.

Годы непонимания закончились. На моем сердце стало нехорошо. Бабушка приехала в наш город не только с целью помочь мне, но и попрощаться.

Через несколько минут мы провожали её, стоя в прихожей. Только познакомился и уже приходится расставаться.

Бабушка мне очень понравилась. Характер, выдержка и свежесть не по годам. У неё был свой источник жизни, который мне захотелось тогда познать.

Как она сказала, для потерявшихся призраков я единственный проводник в оба мира. Меня это пугало, но и время завораживало. Я решил для себя, что при первой встрече спрошу в лицо, что им нужно от меня.

– Всё, мне пора, – бабуля подошла обнять меня, а потом маму, шепнув её что-то на ухо. – Через неделю мой водитель заберет чемоданы.

По румяным маминым щекам стекали горькие слезы. Глаза покраснели. Одной рукой она оперлась на тумбочку.

Валентина Тимофеевна еще раз взглянула на нас и вышла.

– Она простила меня, Сереж. Она попрощалась.

– Я понял это, мам.

– Тебе есть, что рассказать мне? – спросила мама, не поворачиваясь ко мне.

– Есть, но немного позже. Я всё расскажу, когда разберусь. Ты мне простишь это? – я всем сердцем надеялся, что мама поймет меня.