Портрет призрака

Эту девушку я вижу впервые. Вернее, во второй раз. Первый раз был опять же в этой галереи на этом же портрете. Мне захотелось освежить свои впечатления, чтобы продолжить знакомство с остальными картинами, не с пустой головой.

Она мне поверила, когда я сам себе мог поверить с трудом.

– Сереж, а можно я покажу тебе свою любимую картину? – Даша спросила меня, но, не дожидаясь ответа, потащила в самый центр комнаты. Там стояла колонна, как одинокий дуб посреди поля, на которой закрепили картину. Только в будущем я понял, что это был именно портрет этого дома, а не просто его изображение.

– Это твой дом?

Художник изобразил его с удивительной точностью, таким, каким я его видел каждый раз, как появлялся там. Каждый узор на дереве и каждое бревнышко соответствовали действительности.

Я обратил внимание на Дашино лицо. Она словно видела это произведение первые. Глаза горели, зрачки увеличились, она смотрела со страстью и любовью на дом, который подарил ей отец.

– Да, – ответила она, продолжая смотреть, как зачарованная.

 – Тебе нравится?

– Очень. Только я, знаешь, чего не пойму?

– Что? – наконец, её взгляд перешел на меня.

– Почему ты не знаешь автора этих картин? Ведь он рисовал дом точно после того, как ты сюда переехала, – сказал я, заметив дату, которая разместилась в нижнем углу холста.

– С чего ты это взял? – Даша расширила глаза. Она смотрела мне точно в переносицу.

– Хорошо. Когда ты переехала? – продолжал я.

– Еще в начале девяностых. А что?

– А вот что, посмотри, – указал на дату.

 – Девяносто пятый год. Кто мог принять картину, если ты жила в детдоме, а отец в тюрьме, а мать вообще уехала? Вот именно никто. А насколько я понял, на картине не только дом изображен, но и еще кое-кто, – на моем лице растянулась улыбка.

– Кто? – торопливо спросила Даша.

– Приглядись.

Я стоял и смотрел на эту милую девушку. Она явно занервничала, видимо, не могла понять, что я там увидел. Но подсказывать мне так не хотелось. Её носик так чудно морщился, что я готов был смотреть на это вечность, но издеваться я тоже не мог.

– Да вот же, – я указал на второй этаж. Там, как в первую нашу встречу, горел свет, а в окне проглядывался её силуэт. И изображенного платья цвета ультрамарина я не мог перепутать ни с чем. Возникал после этого вопрос, зачем художнику понадобилось идти ночью и рисовать дом, зная, что там живёт совершенно одна девушка и, каким образом, под каким предлогом он передал этот холст?

– А ты глазастый.