Последний экзамен колдуна

Голосуем сразу или говорильню разводим? Можем еще поорать и бумажками покидаться, как в парламенте сейчас принято.

Обращалась Логг к претендентам в центре.

– Пусть дела говорят, – ответил Брайс, отчетливо понимая, насколько высока его репутация после убийства оборотня, прикончившего деда.

– Пф, – фыркнул Шон.

Для него это была последняя возможность перехватить инициативу и симпатии избирателей. Да, репутация у него была хуже, но при этом он был моложе Брайса на полтора десятка лет, а это серьезный промежуток времени, за который многое может измениться.

Шон все еще рвался совершенствоваться как колдун, тогда как дядя не охотился на Ферриша с начала седьмого десятка.

Я превратился в слух. Вдруг Ферон скажет что-то такое, что его выдаст. Но Шон начал с банальных обвинений.

– Ваши дела говорят, что семья Кинкейд забрала слишком много силы.

– Эта сила служит клану.

– Сила служит сильным. Четырнадцать одаренных у Кинкейдов.

– Эй, я только одного сделал! – отшутился Брайс.

Народ одобрил шутку, кто-то хлопнул по плечу Эвана и тот поднял руку.

– А я двоих! – гордо заявил кузен.

– Слабаки, у меня трое! – выкрикнул Магнус Мак-Лили.

Старуха Логг не дала обсуждению превратиться в балаган, хотя и сделала это своеобразным способом.

– Разорались тут, будто сами их рожали! Женам спасибо скажите! – заявила она, от чего толпа взорвалась хохотом. – Шон, ты, если сказать хочешь, – говори прямо, а то до таких старых маразматиков, как я, плохо доходит.

А ты балаган не устраивай. – Старуха грозно наставила узловатый палец на Брайса, и тот поднял руки в жесте капитуляции. – Ну, раз трындеть будем, дайте бабушке присесть. Молодежь, организуйте старейшинам стульчики.

Пара ребят, что регулярно работали с этим местом силы, начертили на земле фигуры, прочли заклинания и вырастили несколько каменных пней. Через день-два магические потоки сровняют их с землей, но на один совет старикам хватит.

Бабушка Логг уселась на свой «стул» и кивнула Ферону.

– Напрямую хотите? Кинкейды не дают развиваться другим семьям.

– Чушь! – огрызнулся Брайс, и голоса в толпе его поддержали, но были и другие шепотки. – Приведи хоть один пример.

– Мой сын, – возвысил голос Шон. – Все знают, какие надежды он подавал!

От чужих взглядов стало неуютно. Не все, но многие смотрели на меня. Я не любил вспоминать ту историю.