Тайна проекта «WH»

Герхард развалился рядом с водителем и, едва машина выехала из ворот виллы, загорланил:

– In Hannover, in Hannover an der Leine

Haben die Frauen dicke Beine,

Haben die Frauen dicke Beine

Und die Arsche apfelrund!

(В Ганновере, в Ганновере на Ляйне у баб толстые ноги и зады круглые, как яблоки).

– Halt die Fresse! (Заткнись!) – приказал я ему. – Не позорь дядюшку. И не лишай нас удовольствия лакомиться по праздникам добрым баварским пивом и венскими сосисками.

Герхард заткнулся и захрапел.

Прошло три месяца, прежде чем я стал своим человеком в немецкой колонии Ла Паломы.

В доме Рудольфа фон Буххольца мы с Герхардом встретили под ядовито-зеленой искусственной елкой Рождество и Silvester (Новый год). Наступил семьдесят третий год. Идя навстречу пожеланиям Обезьяньего Зада, я подружился с его сыном и сразу же получил возможность убедиться в том, что старый Буххольц капитально потрудился над воспитанием наследника, который при поддержке родителя превратил свою комнату в небольшой музей истории фашизма. Чего там только не было! Одну из стен занимала карта Европы периода расцвета рейха. Германия на ней походила на большого круглого упившегося кровью клопа – с Эльзасом и Лотарингией, с приклеившейся снизу тощенькой Австрией, с протекторатом и генерал-губернаторством, с Данцигом и Восточной Пруссией, с Померанией, Силезией и Судетами. Красные флажки с чёрной свастикой в белом круге были понатыканы повсюду – от Познани до Афин, от Парижа до Ленинграда, Москвы, Сталинграда и Эльбруса. На других стенах красовались штандарты каких-то эсэсовских частей, кресты разных достоинств, эмблемы, оружие огнестрельное и холодное. Книги на полках были также подобраны соответствующим образом. Посреди письменного стола темнел бронзовый бюст Гитлера. Однажды, оставшись в этой комнате один, я щелкнул фюрера по плебейскому носу. Внутри бюста загудело: он оказался полым. Перевернув металлическую голову, я обнаружил в ней ксерокопированную рукопись книги «Mein Kampf».

Тут я провёл много часов вдвоём с Рудольфом Буххольцем-младшим, пытаясь разобраться в том, что творится в отнюдь не глупой башке этого парня.

Само собой, во время учёбы в Аахене он сблизился с неофашистами, однако сумятица идей и верований современной Европы, если не поколебала его убеждений, то несколько модернизировала их, а главное внушила ему ту мысль, что к наследию прошлого надо относиться критически. С ним можно было полемизировать, он поддавался влиянию.