Командарм

Да и у самого Кравцова после прочтения книги Тодорского «Год с винтовкой и плугом» появились неожиданно крайне интересные мысли о резервистах мирного времени. Возникало ощущение, что где-то он уже такое читал или слышал, вот только где, как бывало с ним уже неоднократно, вспомнить не мог. Приходили в голову какие-то глупости, что-то связанное с евреями[6 - Кравцов «вспомнил» о резервистах Армии Обороны Израиля.], но при чем тут евреи и вовсе без чекушки не разберешь. А на дворе сухой закон, и до «рыковки»[7 - В декабре 1924 года – то есть 10 лет спустя после введения сухого закона (1914) – в России вновь начался выпуск казённой водки.

Однако это была не привычная нам сорокоградусная водка, а тридцатиградусный напиток, прозванный в народе «рыковка» по фамилии председателя Совнаркома А. Рыкова.] еще, почитай, три года ждать, да и та, как бы не тридцатиградусная…

«Что за притча!» – Кравцов как раз пришел в свою «светелку» и заправлял морковный чай сахаром из «доппайка». А в дополнение к рафинаду ожидал своего часа и кусок черствоватого белого хлеба с твердой, словно каучук, конской колбасой, купленной третьего дня у татарина на Пятой станции Фонтана.

Что за «рыковка»? Водка? Тридцатиградусная? Глупости! Водка, как совершенно определенно помнил Кравцов, должна быть сорокаградусной. Это еще профессор Менделеев…

«И при чем здесь Рыков?»

Алексей Иванович, как хорошо знал Кравцов, был председателем ВСНХ РСФСР и членом оргбюро ЦК и никакого отношения к водке не имел. Да и водки в Советской России теперь не было, если только не сохранились где старые запасы…

И тут в дверь постучали, спугнув начавшую формироваться мысль.

– Да! – крикнул Кравцов, накрыв «завтрак» расшитым украинским рушником, приобретенным по случаю еще в мае на Привозе.

– Товарищ Кравцов! – Шелихов деликатно приоткрыл дверь, но в комнату не вошел, говорил из коридора.

Вообще-то, хоть о том никогда не было промолвлено ни единого слова, обитатели штабной «дачки», судя по всему, прекрасно знали, кто такой Кравцов, и соответственно держали дистанцию.

Вежливо, без ажитации, но тем не менее. Все-таки бывший командарм и член ЦК – это не «просто погулять вышел». Сегодня бывший, а завтра – кто знает?

– Товарищ Кравцов!

– Тут я, – усмехнулся Макс Давыдович. – Входи, что ли!

– Да не, – откликнулся Шелихов. – Незачем. Только тут до вас товарищ инструктор из городского комитета…

«Кайдановская?! – вскинулся Кравцов. – Вот это да!»

– Где она? – он уже шел к двери.