Мор Попаданец

Сердце стучит, как бешеное, отдаваясь ударами кувалды в висках, звукисловно размазаны эхом, голова кружится, дыхание хриплое и становится всё чаще и чаще, тошнота…

– Сраный желудок, – в очередной раз я сплюнул кислятину. – Сука, хоть бы воды глоток.

И тут я вспомнил, что в бачке унитаза у соседей ещё осталось немного. Я сорвался с места и застучал ботинками по ступеням, поднимаясь на пару этажей выше. Влетел в туалет, скинул крышку с бачка и осторожно набрал в ладони воды. Ровно глоток, не больше.

Пить я эту тухлуюслегка зеленоватую жидкость не собирался, а вот рот прополоскал. Сразу стало легче, но вот силна то, чтобы подняться, не нашёл. Так и сидел, привалившись спиной к стенке и закинув локоть на унитаз.

Труп женщины внизу уже не пугал, тошнота подкатывала, когда я смотрел на растерзанный труп, но уже не так сильно, как в первый раз. На ноги я поднялся с час назад, только прежде, чем покинуть подъезд, принялся обыскивать квартиры. В одной из них обнаружилась бутылка коньяка в подарочной коробке.

Дешёвка, конечно, я такой и на халяву бы пить не стал, но сейчас мне было плевать на предрассудки прошлого. Я сделал несколько больших глоткой, не отрываясь от горлышка, затем несколько раз глубоко вздохнул и полил алкоголем прокушенную голень. Зажгло сильно, но я стерпел, только полотенце схватил и принялся обдувать «горящую» рану. Осторожно снял штаны, осмотрел укус и принялся удалять из него куски ниток.

«Лишь бы не загноилось», – пролетела мысль в голове.

– А то, что ты зомби можешь стать, тебя не волнует? – пробормотал я зеркалу в серванте и сам себе усмехнулся. – Уже сам с собой говоришь, псих.

Пошарив всё в том же старом эмалированном серванте, который был создан ещё советскими инженерами, я нашёл половинку флакона с «тройным» одеколоном и початую пачку бинта. Здесь же обнаружились таблетки в картонной коробке из-под ботинок и два маленьких пузырька с зелёнкой и йодом. На кухне в соседней квартире я отыскал бутылку с водой, ещё запечатанную и даже с газами.

Там же схватил пузырёк с перекисью и пошёл обратно, чтобы сделать себе перевязку.

Я шипел, дул на рану, но усердно промывал её всем, что было доступно. К концу экзекуцииместо укуса даже онемело, мозг устал принимать сигналы боли и отключил рану от сознания. Хорошенько перебинтовал ногу, закрепил повязку пластырем и принялся рыскать по квартирам дальше.

Увидел бы сейчас меня кто-то из знакомых, смеху было бы.