Братство: Опалённый

Картину дополняли выкарабкивавшиеся из-под тел десантники – они, перемазанные кровью медленно вставали – кто на одно колено, кто в полный рост, и, нашарив своё, или чужое оружие, так же перемазанное в крови, открывали огонь в упор, сотрясаясь и матерясь, когда им в спины попадали пули, выпущенные их товарищами.

– Прекратить огонь! В ножи! – скомандовал Сэм, видя, что ряды братьев заколебались и, подавая пример, рванул вперёд размахивая ножом над головой.

Нет, братья трусами не были – предыдущая схватка это доказала, но одно дело биться с людьми, и совсем другое, когда только что убитые и поваленные на землю противники встают, стряхивают кровь, получают практически в упор пули от своих же – и при всём этом не только не падают замертво, но наоборот – подбирают из луж крови клинки, и медленно, как зомби, идут в атаку.

Пресекая начавший зарождаться ропот, из чёрный массы, навстречу медленно приближавшимся окровавленным фигурам, вышел один из братьев – золотая кайма на его плаще явно свидетельствовала, что он не из рядовых бойцов.

Сорвав с груди висевший там на тонкой золотой цепи Символ Веры, он сделал шаг вперёд и, вытянув руку, едва не приложил ярко сверкнувшую на солнце эмблему, к залитому кровью шлему десантника:

– Сим изгоняю тебя, исчадие ада! – Провозгласил он хорошо поставленным басом: – Да сгинешь ты…

Договорить он не успел – исчадие ада, лениво отмахнувшись от его руки – так отгоняют назойливую муху, надоевшую своим жужжанием, как-то устало подняло нож и, сделав короткий шаг – её под ногами что-то влажно чавкнуло, одним движением, перерезало горло монаху.

Не дожидаясь, пока тело упадёт, оно поднесло лезвие к своему лицу, и, как показалось братьям, втянуло в себя запах свежей крови. Явно удовлетворившись результатом, чудовище удовлетворённо кивнуло – рука с ножом вытянулось в сторону замерших людей и лезвие заплясало в воздухе мечась от одного монаха к другому в поисках следующей жертвы. Это оказалось последней каплей – отталкивая друг друга боевые братья ломанулись назад, опрокидывая друг друга на глазах превращаясь в напуганное стадо.

– Это ты здорово придумал, – подойдя к исчадию, Сэм хлопнул его по плечу: – С ножом. Признаюсь – меня самого пробрало, когда ты лезвие к лицу поднёс.

– Да показалось, что клинок попортил, – сняв шлем, Михаил с наслаждением подставлял взмокшее лицо прохладному вечернему ветерку: – Я ему по горлу веду – а там скрежет.