Смерть может танцевать 6

– Ну и как, получается? – усмехнулся я.

– С переменным успехом. Дело будет двигаться гораздо лучше, если кто-то перестанет отвлекать и кричать на бедную девушку.

– Не такую уж и бедную.

– А ну, цыц, – Лема прижала указательный палец к моим губам и в наступившей тишине мы оба услышали какой-то звук, очень похожий на пение. – Твою же мать, только этого нам не хватало.

– Я тебе давно говорю, что уходить надо.

– И бросить здесь всё это добро? Да здесь одного оружия на хрен знает сколько денег.

– Мы всё равно его не унесём, брось, Лем, уходим.

– Давай лучше убьём этого певца, он всё равно ужасно фальшивит.

– Ты чего это у меня такая кровожадная стала?

– О боже, прощайте мои милашки, – Лема погладила один из оружейных ящиков и даже скорбное лицо состряпала.

Похоже, что смерть Ярга принесла ей гораздо больше радости, нежели мне. А вот я, к слову, совершенно ничего не почувствовал. Да, я мечтал вскрыть его брюхо и придушить ублюдка его же кишками, хотел насладиться предсмертными хрипами старого врага.

И вот он мёртв, а на душе совершенно никаких изменений. Будто я только что обычного клиента убрал. Неужели я настолько очерствел, что совершенно ничего не чувствую? Ведь наверняка что-то должно было переключиться в мозгу.

Мы нырнули под прикрытие широких листьев и попытались углубиться в джунгли. Преодолеть удалось каких-то метров двадцать, после чего растительность стала совершенно непроходимой. Толстые лианы, какая-то трава, за которой совершенно ничего не видно, и всё это поросло густым кустарником, переплелось, превратившись в непреодолимую преграду.

Судя по всему, кроме той самой тропы, отсюда больше нет выхода. Нет, возможно, при помощи мачете мы бы смогли прорубить себе новую, но ничего похожего под рукой попросту нет. По два пистолета на поясе, автомат, винтовка и тяжёлый нож, но он явно не справится с тем, что выросло на нашем пути.

– Кажется, придётся дослушать песню до конца, – пробормотал я и осторожно двинул в обратную сторону.

Теперь мы оба засели на краю тропы, в ожидании, когда же случайный прохожий минует место схватки, ну или что более вероятно – испугается и убежит.

В любом случае, нам пока остаётся только ждать.

А жара здесь просто невыносимая, липкая, влажная, словно мы не на улице, а в хамаме. Так и тянет окунуть тело в какой-нибудь ледяной ручей, но где бы его ещё взять. Я даже не знаю, от чего больше мокрый – от водяной испарины, которая крупными каплями оседает на листву, или от собственного пота.