Контрабандист

– Не наш ты, – кивает он: – Был бы наш – знал, что у жаб всё влагостойкое. Они же амфибии – внутри влажность сотка, или больше. Хвост на видео видел? То их внутренняя среда вытекала. Болотники они – что на планетах, что в кораблях.

Согласно киваю – да, тут я оплошал. Ясно же, что у чужаков своя среда в кораблях, мог бы и сам догадаться.

– Хорошо, – киваю: – Будем считать, что там хоть что-то – после падения и всего прочего, осталось. Я имею в виду – целым, а не перемолотым в муку. Второй вопрос. Я там что – первый буду? Нешто до меня не нашлось ушлых ребят? В жизни не поверю, что такая ценность все эти годы без постороннего внимания валялась.

А вот тут-то глазки его и забегали.

Отвернувшись в сторону и бросая на меня короткие виноватые взгляды, Сиам принялся мямлить про покой погибших и прочее, в том же духе.

Слушал я его в пол уха – угу, покой погибших и давно сгинувших это да – запретно, а вот грохнуть сидящего напротив это норм.

Нормально, да? Хотя, чему удивляться? Всё от воспитания зависит – знавал я личностей, которые грохнув жертву, прежде всего молиться начинали.

Из этих мыслей меня вернули к реальности его последние слова, и, судя по его тону, в котором сквозило раздражение, это был последний аргумент. Последний и самый непробиваемый – с его точки зрения.

– В конце концов, Сэм! Ты же Им помечен! А Он, – последовал тычок пальцем вверх: – Он даже не закон.

Последнее было аргументом и я, мотнув головой в знак согласия, дал себя уговорить.

Не сразу конечно – кто же вот так просто соглашается на некую работу, оказавшуюся не по плечу местным умельцам?

И поломался, конечно, и поторговался – как же без этого? Но разошлись мы вполне довольные друг другом. Результат наших прений, довольно жарких к слову, Сиам в подобных переговорах знал толк, был следующим.

До начала моего движения он переводил мне пятьдесят тысяч. Далее, я, в течении следующей недели, должен был посетить ту планету и собрать столько жабьего барахла, сколько бы мне позволили силы и моя личная жаба.

Да-да, то самое мерзкое и жадное земноводное давно и с комфортом обосновавшееся в глубинах моей души. Надо заметить, что первое время она и носа не показывала – так, разве что изредка косилась на растущий счёт, не рискуя вылезать из-за своей кочки.