Наркопьянь. Роман в новеллах

Интересно, что бы это значило с точки зрения фрейдизма?

– Слушай, – прервал его размышления Ефрейтор, – у нас еще целая бутылка пива, пойдем на улицу – освежимся, там и выпьем…

Что ж, если и бежать, – решил Ботаник, – то хоть с пивом. И свежий воздух мне бы не помешал. После всего услышанного…

И он согласился.

ОШИБКА БОЛЬШИНСТВА ПОХМЕЛЯЮЩИХСЯ ЛЮДЕЙ: ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО СМОГУТ ВОВРЕМЯ ОСТАНОВИТЬСЯ.

***

– Yersinia Pestis нашего разума… – прошептал Ботаник, швыряя пустую бутылку в кусты.

Какая по счету она была сегодня? Черт его знает…

Смеркалось, короткий зимний день уходил в небытие, погружая мир в пьяную дрему. Они пили весь день, не остановившись на том, что принес с утра Ефрейтор. У Ботаника слегка рябило в глазах.

– Чего? – воззрился на него пьяный Ефрейтор.

– Ерсиния Пестис, твою мать… бактерия, которая вызывает чуму, – пояснил Ботаник.

Еще один день промелькнул мимо – как не бывало. Еще один глупый момент времени. Кусочек бессмысленной жизни.

– Эт… это ты к чему? – с трудом сформулировал вопрос Ефрейтор.

– Да так, – отмахнулся Ботаник, – в том смысле, что, если не вздернут меня на первом попавшемся столбе, – вздернусь сам.

– Пиздец, – коротко проронил Ефрейтор в ответ.

Они помолчали. Ефрейтор достал сигарету и закурил. Потом нарушил тишину:

– Слушай лучше – у нас в армии история была. Татарин у нас один служил, Саитбаев его фамилия. Здоровый такой был. Так вот уселся этот Саитбаев как-то в сортире на очко и принялся онанировать.

А тут сержант заходит – его замок, в смысле заместитель командира взвода, и случайно прям в ту кабинку, где он сидит, ломится. А там же защелок нет… Ну и видит, значит, сержант мастурбирующего Саитбаева. Смотрит на него, а тот на него. Сержант и спрашивает:

– Ты чего делаешь, дрочишь что ли?

А Саитбаев ему невозмутимо в ответ:

– Во-первых, не дрочу, а снимаю половое напряжение, товарищ сержант, а, во-вторых, закрой дверь, сука, отвлекаешь…

И Ефрейтор засмеялся.

Ботаник тоже улыбнулся. Потом спросил:

– А ты это к чему?

– Да так… – ответил Ефрейтор. – Просто вспомнилось.

На улице зажгли фонари, их тусклый свет разлился по грязным клочковатым сугробам, похожий на лужу блевотины.

– Да уж… – сказал Ботаник, размышляя вслух. – В мире много всего непонятного…

– Например? – спросил в ответ Ефрейтор.

– Например, сам этот мир, – коротко изрек Ботаник.

– Ну, ты хватил… – Ефрейтора слегка качнуло.