Наркопьянь. Роман в новеллах

На станцию медленно наползали ранние мартовские сумерки.

– А вы че в натуре братья? – обратился ко мне быковатого вида парень с мутным от поглощенного спиртного взглядом – тот, который дал мне пиво.

– Ну да.

– Че родные?

– Да, родные, а что непохожи?

– Вообще-то не особо. Хотя хуй его знает…

Он сделал длинный глоток, который можно было сравнить разве что с затяжным прыжком с парашютом, когда ты несешься к земле на всех парах, и неизвестно приземлишься ли ты мягко или расшибешься в лепешку. Пиво в его бутылке стремительно убывало, а дно приближалось.

Когда он, наконец, оторвался, взгляд его помутнел еще сильнее.

– Пиздец, – коротко изрек он. Потом протянул мне руку. В его пятерне поместились бы две моих. – Серега, – представился он. Его щеку рассекал кривой розовый шрам.

– Леха, – я сунул свою ладонь в эти тиски из плоти.

– Пиздато твой братан играет…

– Ага.

Местные оказались неплохими ребятами. Когда кончилось пиво, они сходили и купили еще. Причем Серега спросил меня:

– Тебе какое взять? – деньги были его, он угощал.

– Мне все равно. Возьми такое же как и себе.

Он принес мне две поллитровых «Балтики-семерки». Леха играл. Он находился в состоянии творческого экстаза, полубезумия, когда плевать на то, что играть и кому играть. Он мог бы играть пингвинам на вершине айсберга у берегов Антарктиды.

Я сидел и беседовал с этими простыми русскими парнями, которые не захотели нас убивать (я почему-то был уверен, что убить они могут). Похоже на беседу кролика с удавом, который отказался его жрать, ссылаясь на несварение желудка.

Парни работали на Балтийском вокзале – обходчиками или что-то в таком духе. Они любили свой родной поселок со скромным названием Тайцы и ненавидели чужаков – они мне сами об этом сказали. Тем приятнее было сознавать, что для нас они сделали исключение. Черт побери, Бог Последнего Шанса, я знаю: ты наблюдаешь за мной. И иногда я даже нравлюсь тебе.

Окончательно стемнело. Мы потеряли счет часам. Леха все играл. Я ощущал, что нирвана где-то рядом.

Возможно, мы лишь в шаге от нее. Сейчас, еще чуть-чуть – и она окутает нас облаком веселящего газа.

Внезапно темноту разорвал свет прожектора и раздался оглушающий стон электрички. Она с ревом надвинулась на платформу из темноты, заскрипела тормозами и застыла возле нее. Зашипели двери. Леха неожиданно подорвался, закинул гитару в чехол, и так же стремительно, как не так давно выпрыгнул из электрички, в электричку же и рванул. Не прощаясь.