Наркопьянь. Роман в новеллах

Так какого черта вы все еще здесь?

Ага, вот именно. Все подваливают и подваливают. Словно тут медом намазано.

И еще жутко болит голова (боже, как это знакомо!). И недосып этот вечный. Чертов недосып. Едут и едут. В нашу искривленную реальность – это мазохизм какой-то. Но поподробнее.

Мое знакомство с иностранцами началось давно, еще в детстве. Странное такое знакомство. Уж не знаю, кому оно и на пользу-то пошло – мне или им.

Помнится, в начале девяностых мы стояли в очереди на границе с Эстонией, тогда прибалты только обретали, казалось, утраченную навеки независимость, ну и закрывались, конечно, от кровожадного соседа.

И вот, значит, стоим в очереди с моим младшим братцем, мама документы оформляет или чего там еще, уж не помню. Подходит к нам негр здоровенный, улыбается во все тридцать два ослепительных зуба, что-то говорит по своему – ясное дело мы с братцем ни хрена не понимаем – а потом протягивает нам по жвачке, в яркой обертке.

– Бабл гам, – говорит.

Ну, мы вязли, конечно, – чего от халявы-то отказываться. А негр дальше пошел. Других детей, наверное, радовать.

Вот с тех пор периодически сталкиваюсь с представителями иноземных держав, и каждое столкновение анекдотичней другого.

Завалились как-то с Доктором в «Молоко», что на Перекупном. Играли «Последние Танки в Париже», нормальные такие ребята, забойные и со смыслом главное. Не обошлось без алкогольных излишеств, но, как говорится, лишь излишества помогают нам познать истинную суть вещей.

Я разок запрыгнул на сцену, отнял у Никонова – вокалиста «Танков» – микрофон и проорал в него что-то, что уж не помню сам. После небольших разногласий с охраной клуба я решил засесть в баре и тихо обижаться на всех и вся, заодно заправляясь местным пивом. Подошел Доктор.

– Чего сидишь?

– Да ну их к черту. Надоело!

– Ну ясно. А я, наверное, пойду – еще послушаю.

– Пойдем лучше с бабами познакомимся.

Доктор почесался.

– Да чего-то не хочется.

– Ну как знаешь. А я вот пиво допью и пойду.

Доктор исчез в направлении сцены, а я приложился к кружке. Не знаю, каждый раз, когда я приходил на какой-нибудь концерт, где-то в середине выступления во мне что-то переворачивалось, обрывалось внезапно – и концерт становился противен. Обычно тогда я пропадал в районе бара. И так случалось всегда.

Я отставил опустошенную кружку. Пора на охоту.