Корона ветреных просторов

Она, вздохнув, похлопала Гарпина по плечу, и тот отворил перед ней дверь темницы.

Ещё раз взглянув на Сэл, она припомнила свою погибшую дочь Калин и с дурным осадком на душе проследовала прочь, приказав Гарпину следовать их плану и ни в коем случае не носить в камеру даже воды.

Неистовым криком, рвущимся изнутри, Сэл закричала, как никогда в своей жизни. Её ноги устремились к запертой двери, что от удара девичьего тела глухо хлопнула. Руки били по ней, но всё это было без толку.

Лишь крик, исполненный душевной боли, изливал всю её злость на эти стены, сдерживающие даже тьму, на беспристрастные просторы Салкса за решётчатым окном, на кэру?нскую общность, не ведающую ничего, но в первую очередь на беспощадную Вессанэсс, уходящую прочь.

Этот крик, прорвав птичий гомон, как тряпичную завесу, дошёл и до ушей обездвиженного Франка, что тут же узнал голос своей дочери. Этот голос, сорвавшись неистовством, облетел весь Иссандрил, а после затих и окончательно растворился в суете городских улиц.

* * *

Небольшая повозка, запряжённая парой крупных ракутаров, изрядно покачиваясь на холмистой местности восточного Салкса, держала свой путь к королевской гавани, иначе называемой в округе бухтой Тартамэ. Её маршрут, местами тенистый и извилистый, пролегал через лесные тропы колониальных охотников, через их пещеры Эку и, огибая зелёную гору, уходил на глубокий зов Гэссальского океана. И только изредка этот зов перебивал скрип деревянного колеса, не смазанного конюхом в должный час.

В повозке, как ни странно, собралась довольно необычная компания мужчин, двое из которых утопали в свойской беседе о наивысших насущных делах.

Первый из них был седовласым рихтом Фитбутским, называемым повсеместно старостой Мирдо. Он был подтянутым и крепким стариком, занимающим важный пост в королевском совете, что, как правило, восседал в Батуре, и управлял колонией добытчиков семян Эку.

В связи с должностью, возложенной на его плечи самой королевой, Мирдо носил и подобающее одеяние, а именно изумрудную мантию, расшитую серебряными нитями в узорах местных орнаментов, и кожаные сандалии, что, в отличие от другой обуви, не натирали его отекающие ноги.

Второй, напротив него, был иноземным торговцем с острова Катис, крепким и мужественным амийцем, величаемым среди прочих торговцев Гурдобаном, сыном своих красноликих земель.