Корона ветреных просторов

Его тело покрывали белая шёлковая сорочка и жилет из варёной кожи ящеров, а на ногах были надеты брюки свободного кроя и сапоги из выделанной шкуры красно-рыжих амийских ум. К его удаче, он возвращался домой не с пустыми руками, а с товаром в виде двух пленников, связанных по рукам и ногам, одного из которых окликали Бафферсэном, или попросту трусом, другого Аккертоном – хищником и заступником, но вне зависимости от новых имён рабы оставались рабами, хоть об этом и не говорил ни один великий закон.

Друг напротив друга головы пленников бессознательно болтались, и если бы не крепкие верёвки, удерживающие их тела, то торговцу бы пришлось искать своих рабов на просёлочной дороге или же в колючих кустах Житицы[27 - Житица (вымышл.

) – изумрудный низкорослый куст невероятно колючего растения из семейства гладкоствольных, отличительной особенностью которого являются белоснежные крохотные бутоны с вкраплениями чёрных слёз.]. Мало кто бы осмелился посадить рядом с собой порабощённых, но Гурдобан был не из тех, кто чурался окровавленной плоти. Он не боялся и внезапного сопротивления, которое, впрочем, вряд ли могли бы оказать пленники.

Юный скуластый возничий Гелен, подчиняющийся воле Мирдо, руководил ракутарами, умело направляя их по дороге меж холмов и троп вдаль. Он, подёргивая вожжи, напевал какую-то незамысловатую местную песенку, но его пение никто не слушал.

Амиец, краснокожий гуманоидный мужчина лет сорока пяти с довольно широким разрезом глаз и гладким черепом, частенько посматривал на своих пленников, осунувшихся и бессознательных, и, не закрывая своих чешуйчатых губ, что-то говорил:

– Скажи мне, благородный Мирдо? – спросил он.

 – Ты считаешь моё приобретение удачным? – он указал на своих рабов, измазанных грязью и кровью, но всё же представляющих для него особую значимость.

Мирдо, посмотрев на истерзанных мужчин, помотал седой головой.

– Я считаю это расточительством, – ответил он. – Янтарные шары нынче добываются тяжело, а ты заплатил за них десятью такими. Да и к тому же мы и сами в их положении, а такого никому не пожелаешь.

Гурдобан потёр пальцами подбородок и выдернул из просаленной кожи несколько странный костяной ежовый шип.

– Да, – вымолвил он, – наша участь незавидна, но это же не значит, что мы не должны себя баловать. – Он взглянул ещё раз на оторванный отросток в виде шипа, что, как и кожа, имел красноватый оттенок, и вздохнул. – Жалко, что мои отравленные шипы растут быстрее, чем семена Эку Вэй в сумеречных гротах.