Голоса возрожденных

 – Я самолично ковал вам мечи.

Стражники нахлынули на протестующих волной, но горняки оказались крепкими бугаями. Удар, еще один, и вот уже зубы копьеносцев сплевываются на песок. Натиск, попытки пробиться в ряды, но от хватки кузнеца ломаются кости.

На вышке блеет, словно вьючное животное, трубадур. Он в руках кухарок вспомнил, какими ненавистными бывают женщины. Буквально полчаса назад юные девушки исполняли песнь, а теперь явился другой женский состав и, похоже, не для того, чтобы петь.

– Труби в рог! – приказала ему Порси?за.

 – Призывай моргу?лов назад!

– Матушки, да как же! – щебетал трубадур.

– Как, как, – усмехнулась Порси?за. – Ртом! А не то вставлю тебе его!

От этих угроз юнец, штаны которого превратились в лоскуты, не выдержал и сиганул с вышки. Хвала шестипалому Богу, он не разбился. Глаза кухарок округлились в недоумении, что же им делать. Ответом послужил золотистый рог, зажатый в руках их госпожи.

– А ну-ка, Ули?тия, – обратилась она к самой пышнотелой поварихи.

 – Труби! Ради са?лкских сынов, труби!

Повариха, надув щеки, припала к призывному рогу и изо всех сил протрубила.

Зов распугал всех сибулов, зарывшихся в кусты. Даже ракута?ры, стоящие в отдалении, дрогнули.

Га?рпин, махнув рукой, подытожил натиск своих воинов.

– Как волны о скалы. Треклятый глупец.

Баржа, порядком отдалившаяся от берега, покинула бухту Тартамэ?, но, проплыв по инерции еще немного, остановилась. Моргу?лы откликнулись.

Это позволило «Депоннэ?е» поравняться с ней, взять ее на абордаж и наконец-таки известить кэру?нский народ о том, что обмена не будет. Сначала страдальцы не верили словам благородного Кибу?ту, сошедшего на палубу. Но он рассказал им о том, что зи?рданец лгал их королеве и не ведает, где корона. Больше всего этой новости обрадовались ученики Кэра-ба?та, заликовавшие сотней голосов.

Га?рпин вслушивался в эти крики и не понимал, что происходит. Его псы окончательно оставили сопротивление Ми?рдо в покое.

Похоже, судьба преподнесла в королевские руки особенный сюрприз.

Глава 5

Разговор

Блики закатного солнца, медью павшие на кожу Мари, согревали продрогшее тело, но им было не по силам согреть отстраненную душу. Поникнув в безысходности, она смотрелась как фарфоровая кукла, непричесанная и опустошенно-бледная. На малом балконе, открытом городской суете, теснота спутницей подпирала со всех сторон.