Голоса возрожденных

Непослушное тело онемело, и плодотворица выронила брошь из рук, склонившись над лужицей чистой воды. Реальность плыла, будто она была раскрученной юлой, и на фоне всего этого послышались чьи-то шаги.

– «О великая кэ?ра! – взмолилась про себя старуха. – Брошь, мне нужно проглотить брошь, пока ее у меня не отняли».

Руки судорожно закопошились в участке ближайшего мха.

– Да где же ты, – прошептала она.

Но только старуха успела коснуться чего-то наощупь похожего, как чья-то нога, ступив на ее спину, прижала плоть к земле.

– Не шевелись, кэру?нская сука, – выдавил неизвестный. – А то твоя башка лопнет на этом же камне.

Бирви?нгия замерла от подступившей боли, пытаясь усмирить свое частое дыхание, когда сердце колотилось вовсю.

– Кто ты? – вопросила она. – Мне больно.

Жалостливая немощность старухи нисколько не трогала чувства неизвестного. Он смеялся, сплевывая слюни прямо на ее спину. А потом голова пленницы стала настолько тяжелой, что плюхнулась без сил в неглубокую лужу, и в рот проникла вода.

Дышать было нечем, и старуха начала захлебываться, шевеля руками в попытках обрести свободу. Неизвестный не отпускал, его обнаженные ступни казались гигантскими, а помыслы самыми ужасными.

– Сейчас я отпущу тебя, – сказал он. – И ты пожрешь. Твоя еда – вчерашняя тухлятина, ре?буз в стадии разложения. Ты поняла?

Конечно же, ответить Бирви?нгия не могла, она почти захлебнулась. И тогда неизвестный убрал ногу, дав ее телу возможность подняться.

Вода, студеная, колючая, сняла помутнение как рукой, и взгляд старухи прояснился.

Она дышала так, как будто пробежала без остановки не одну версту, смотря на ублюдка, посмевшего свершить такое. То был Ге?ссар, пялящийся на нее с такой брезгливостью, как будто перед ним стояла чумазая свинья.

– Будешь жрать мох, – сказал он. – Посажу на цепь.

– Но у меня не было еды, – пропищала старуха. – Я ела все, до чего могла дотянуться.

Он харкнул ей под ноги. На его мускулистом теле содрогнулись мускулы.

– Ах ты лживая гадина, – фыркнул он на нее.

 – Я знаю, почему ты его ешь, но все твои попытки напрасны.

Пухлые губы искривились в непонятной ненависти, так, словно к ней у него были какие-то счеты, которые он собирался свести. Темная кожа в лучах уходящего солнца покрылась капельками пота.

– Скоро ты покинешь это место, – сказал Но?рф. – Твоя королева шлет нам глупые послания, вопрошая о деталях твоей гибели. Не ровен час, пришлет посланника, – голубые глаза сверкнули своей зоркостью.