Голоса возрожденных

 – Но моя госпожа, великая Баки?на, мудрее всех островных правителей, она собирается переправить тебя на Ирге?йн, подарком пэ?лсе[25 - Пэ?лса (вымышл.) – маленький монарх.] Мо?рте, что мечтает заиметь в своем диковинном саду хвойную шулье?ру. Ты сгниешь в ее корнях.

Бирви?нгия сжимала пальцы в кулачки, не понимая, ради чего все это. Неужели из-за того, что она нашла отрог изгоев, напала на след Нипра?га и уличила правительницу А?скии в предательстве устоев Священного Союза.

– «Пэ?лса Мо?рта, значит, – подумала она.

 – Вот еще одно основание убить меня, я услышала имя вражеской союзницы».

Она так хорошо знала эту девочку, правящую Ирге?йном, что не могла поверить.

– «Это юное создание не пойдет на такое, – думала она. – Хотя подле нее есть хитрый и жадный регент Зи?шу. И пусть она великая пэ?лса, но пэ?лса с сознанием ребенка».

Но?рф Ге?ссар кивком головы указал на тушу тухлого ребуза, посиневшего до сизого оттенка. Вокруг нее кружились краснобрюхие мухи, а из живота торчало багровое ребро.

– Если хотите убить, зачем кормите? – спросила его старуха, чуть осмелев.

Ге?ссар хмыкнул.

– Убийство – наша цель, – сказал он. – Но желание Баки?ны – показать тебе перед смертью, что чувствуют деревья, которые вы в своем восточном саду уродуете, делая карликовыми.

– Это культура всего народа, – ответила ему Бирви?нгия.

– Почему же вы судите за это только меня?

– Потому, – ответил Но?рф, – что ты всея плодотворица Са?лкса.

И к тому же увидевшая больше, чем нужно.

Приспешник власти более не стал чесать языком и удалился прочь, оставив старуху со своими мыслями, одной из которых была хвала великой кэ?ре за то, что он не заметил золотистую брошь. Та почти была втоптана в мох, но все же заметна для знающих глаз.

Поднятый взгляд туда, где зияла брешь, больше не обнаружил лучи солнца, но сумел разглядеть на одном из выступов тельце маленькой пташки, павшей замертво. Малютка полакомилась мхом, и токсин сделал свое дело.

Теперь-то она ее съест. Вот только нужно дотянуться. Что касалось ре?буза, смердящего в метре от нее, то она не желала его даже касаться. Жаль, что отпущенное в этой пещере время ей доведется провести с этим куском тухлого мяса.

* * *

Тонкая игла, пронизывая почерневшую кожу, сшивала края зияющей раны. Белые нити аккуратными стежками ложились пятисантиметровым швом, над которым корпела рука мастера.