Аль-Джасум: душащий в темноте

В комнате все просто и понятно, никаких магических артефактов или полок со снадобьями: справа большая русская печь, над головой палати, впереди массивный стол, вокруг которого деревянные скамьи, а рядом на стене рукомойник. Над столом картина «Три богатыря». Пахло вареной картошкой и чем-то еще. Чем-то едва уловимым. Незнакомым, но приятным. Комнату освещал мутный свет, падающий из окон.

Хозяин сел на скамью и предложил тоже сделать гостям. Но те остались стоять.

– Обычно я ухожу в лес дня на четыре, – объяснял он, зажигая свечу, стоявшую на столе в металлической кружке.

 – Но этой ночью я понял, что ко мне придут гости. Пришлось вернуться. Побыл я в лесу только денек.

«Брехня!» – подумал Артем, не скрывая улыбки.

– Не брехня, – словно читая мысли и не отрывая глаз от свечи, сказал колдун, отчего лицо Артема скривилось в гримасе.

Родители ничего не поняли и только переглянулись.

– Обед вам не предлагаю, – продолжал колдун. – Знаю, что откажетесь все равно. Да, и не за тем вы приехали ко мне.

– Да, – начал было рассказ отец Артема, но колдун прервал его.

– Не ты! – хозяин бросил взгляд на парня. – Он пусть говорит.

Артем робко выступил из-за спин родителей – уже было понятно, что шутить с этим человеком не стоит – и хотел рассказать про события, что с ним произошли, но колдун прервал и его:

– И не сейчас. Я скажу, когда. И скажу, что. А сейчас садитесь.

Парень с родителями, наконец, сели на скамью напротив хозяина дома, пристально смотря на него.

Наверное, он сам должен был начать разговор, раз не дает им сказать и слова, но не начинал, а смотрел вместо этого на пламя горящей свечи. Пауза длилась уже несколько минут. Если сначала это молчание и вид огонька казались чем-то таинственным и даже сакральным, то вскоре это начало раздражать.

– Так, – отец Артема не выдержал, – нам рассказать о том, что происходит? О том, зачем мы здесь. Какой путь проделали. Или что там еще нужно…

На этот раз колдун не прерывал Сергея.

Но и не отвечал. Он продолжал немигающе смотреть на свечу, будто полностью ушел в нее. Будто был загипнотизирован ее танцем. Отец прищурился и слегка придвинулся к колдуну, пытаясь привлечь к себе внимание, но не увидев в нем признаков жизни, произнес:

– Он спит что ли?

– Ага, с открытыми глазами, – съязвил Артем, фотографируя эту картину.

Через секунду колдун «ожил»: выпрямил спину, сжал руки в замок и, не вставая со скамьи, вытянулся вверх.