Сияющая

Сегодня она была на удивление терпеливой, учитывая, как моя неопытность мешала ее собственной работе.

– Нет, – призналась я, стараясь не морщиться от запаха своих рук, пока потягивала чай. – Я всегда покупала ткань у портного.

– Кто научил тебя шить?

– Я сама научилась.

– Не Адель?

– Ей было всего шесть, когда умерла наша мать. Она сама не успела научиться.

Последовало долгое неловкое молчание, во время которого я молилась, чтобы она не заговорила о смерти моей матери. Она умерла, спасая меня, и я ненавидела вспоминать те ужасные последние моменты.

– Эвран всегда питал нежные чувства к Адель, – сказала она наконец, рассеянно помешивая свой чай.

– Правда? – Моя чашка зазвенела, когда я поставила ее на блюдце.

– О да. Он приходил домой из школы и рассказывал о «мисс Дюваль», пока я не отправляла его гулять на улицу. При этом не думаю, что она сказала с ним больше пяти слов. Однажды он взял с меня обещание, что, если она не полюбит его в ответ, я сотку ему такую же девушку, когда ему придет время жениться.

 – Ее глаза заблестели при этом воспоминании. – Он с малых лет был очень серьезным мальчиком. Думаю, что именно поэтому ему так понравилась Адель.

Она говорила так, будто существовал еще один Эвран помимо того, которого я знала. Именно его дух приключений, свобода, абсолютное бесстрашие – в то время, как я боялась всего – меня в нем привлекали. Когда мне было девять, этот мальчик, стоя на камне, убедил меня, что ручей глубиной всего по колено.

Пока я в панике бултыхалась и захлебывалась, он смеялся так сильно, что поскользнулся и тоже упал в воду. В другой раз он положил мертвого жука мне на грудь, пока я спала, а потом ждал снаружи всю ночь, чтобы услышать мои крики, когда проснусь.

После того, как он на собственном горьком опыте выяснил, что я не очень хорошо отношусь к насекомым, насколько бы мертвыми они ни были, проделки Эврана превратились в поддразнивания и в конце концов в ухаживания, а потом это переросло в нечто большее.

Если он когда-либо и желал любви «мисс Дюваль», это могла быть только я.

– А сейчас? – спросила я как можно небрежнее.

– О, сложно сказать. Он уже довольно давно ни о ком не упоминал. В эти дни его мысли заняты другими вопросами.

Мое сердце замерло, но, если я надеялась узнать, почему Эвран от меня отстранился, это был мой шанс.

– Например?

Выражение ее лица омрачилось, взгляд обратился к потолку.