Танаис

Кабан, добытый охотой, мясо баранов, мясо лошадей, лепешки из проса, мед горных пчел, запеченные голуби и лесные ягоды. Не до яств только «послам». Хмельные головы склонились. Длинный «посол» раскатисто храпел, подперев щекой блюдо с обглоданными костями кабана.

– Пора. Воздали сполна духам убиенных. Что ж они сделали с вами? Дерзкие людишки озерного племени. Вправду надумали нас одурачить? Уж и не ведал, что озерные имеют таланты в обмане, – подвел итог встречи злым шепотом вождь. Закачал головой. В брезгливости омыл руки в чане с чистой родниковой водой.

На руках и ногах спящих «послов» тем временем туго стягивались ремни.

– Как сыч во тьме. Только что крыльями не машет. – Вождь стоял над телами озерных людей. Мирный храп связанных разбойников тешил собравшихся за столом. До того ж пировали под суровыми взглядами вождя. По уговору, никто из знати не заговорил с прибывшими. Молча суровые люди глотали с нежным мясом чужие похвальбы, запивали сытным супом ложь странных людей про отчаянные схватки со зверьми.

Кислили лесными ягодами рассказы о потопах, жаре и прочих невзгодах в дороге дальней. Удивленно, в молчании поднимались брови, когда лились дивные легенды о грифах, стерегущих золото. Конца и края не было терпкому вину и витиеватым россказням «послов».

Теперь же пирующие хохоча предлагали известные виды дознания до правды.

– Вождь, неспешно огнем их проверим.

– Вот-вот, потом сварим в чане.

– Вождь, а дозволь мне! Плетью длинной? Медленно так шкурку сниму.

– Может, на кол посадим?

Вождь молчал, с ответом не спешил – разглядывал «гостей». Разглаживал в раздумьях бороду. Ладонью водил по усам. Закончив с думой, поднял правую руку и проговорил:

– Думаю, племя, знак то. Знак! Дерзкие людишки убивают знатных. Неслыханное дело! Убивают, не страшась. Жизней лишают, зная обычаи родства. Кого положили? Потомков славных савроматских вождей! Поднялась же рука. Боги выбрали «худых» озерных людишек для очень важных вестей. Жадность внушили всесильные Боги, отняли ум, подвели к лихому.

 – Вождь махнул в сердцах рукой. Выдохнул в потолок. – Грабят и везут их же дары нам! Ну не безумие ли? Были бы живы настоящие савроматы, не отдал бы дочь…

Крики одобрения сказанному неслись со всех сторон. Племя дорожило Жрицей. Застучали гулко пустые кубки-черепа по дереву стола. Тусклый свет факелов, прерываясь, мятежным пламенем выхватывал недовольных.

– Отдал бы другую знатную. Но такой знак! Боги волю кажут нам.