Кангюй. Парфяне

Приятную дрёму прервала назойливая муха, прыгающая по носу. Муха сказалась длинным гусиным пером в руке Архелая.

– Вельможа, мы на коротком привале. Поторопись испить свежей воды. – Свесившись с попоны коня, командующий элефантерией протягивает юноше вавилонский кувшин с водой. Учтиво поблагодарив стратега, Аргей жадно пьёт воду. Вокруг его телеги собрались всадники, с три десятка надменных гегемонов.

– Аргей, почему ты разглаживал складки на ночлеге? – Архелай оглядывается вокруг себя. – Наслышан я про некие строгие правила у скрытных пифагорейцев.

Объясни мне, для чего вы это делаете?

– Стратег, в том правиле сокрыта истина. Новый день надо начинать без сожалений о дне прошедшем.

Одарённый истиной, элефантарх согласно кивает головой.

– Прекрасно сказано, Аргей. Мера за меру. Будет тебе и от меня откровение. – Позади элефантарха появляется на гнедом коне любопытствующий Формион. – Верно, знаешь ты стихи известные про неразлучную пару?

Давно среди смертных живёт молва,

Будто бедою чревато счастье[48 - Эсхил.

].

– Знаю, о чём стихи предостерегают. – Аргей добродушен.

– А мне жаль тебя. Стихи про тебя. – Стратег забирает у юноши полупустой кувшин. Допивает воду. – Твоё короткое счастье обернулось бедой. Базилевс тебя наградил вчера, а сегодня считай что казнил. Едешь ты в Бактрию на верную смерть. Видения твои сбудутся. Не страшно тебе, вельможа, расстаться с жизнью?

– Всею душой увидеть желаю могилу родителя моего. – Аргей печально улыбается.

 – Обещанное базилевсу выполню неукоснительно, даже если он, базилевс, об этом никогда не узнает.

– Предложу я тебе исчезнуть. Не возвращайся, вельможа, в Бактрию. Себя сохранишь. Обещаю тебе – не буду преследовать тебя. – Элефантарх передаёт Аргею весомый ломоть свежего ароматного хлеба из рук Формиона. – Начни жизнь без сожалений об утратах, что поджидают в будущем. Искусный ты кифарист. Сладкоголосый. Гомера знаешь наизусть. Чтишь богов. Демон твой останется с тобой.

Отдай только мне хламиду, кавсию и фибулу друга базилевса. Их верну я владельцу.

– Сбежать? По жалкой трусости предать блистательного Селевка? Нарушить справедливые законы клятвы? – Ломоть хлеба оказывается на дне телеги. Руки воздеваются к небу с мольбой. – Помилуй, стратег, в унизительном спасении нет радости. Добродетель эллина заключена в почитании законов. Нарушив закон, предам я и самого себя.

Аргей удивлён попечительством со стороны элефантарха.