Кангюй. Парфяне

Интонации устрашения никто из четверых старших командиров от беспечального юноши не ожидал. Всадники смущённо прощаются с другом базилевса и рысью удаляются прочь от повозки, в хвост колонны.

– Вынужденный подарок – это не подарок, – смеётся Кассандр.

Глава 4. Золотой венок

До вечерней остановки на ночёвку никто более не посещает друзей. Голод прекращает всякие разговоры. Цитадель, о которой говорил Клеон, оказывается квадратом невысоких стен при четырёх башнях, выложенных из хорошо подогнанных камней на пологом холме.

Холм цитадели окружает глубокий ров, пустой и местами осыпавшийся. С севера ко рву примыкает поселение из трёх десятков одинаковых эллинских домов, расположенных вдоль прямой улицы, ведущей от второстепенных ворот крепости до орошаемых полей. Черепицы крыш ровными рядами приятно радуют глаз. Обоз элефантерии располагается с южной стороны цитадели, полукругом на площади, у главных ворот. Друзья покидают повозку, желая прогуляться до ужина.

– Никогда не голодал.

Кружится голова. Живот болит. Резь мучает. – Кассандр находит силы улыбнуться. – Познавательный армейский опыт.

– Где вас найти, вельможа, если вас хватятся? – интересуется Клеон.

– У главных ворот. – Аргей поддерживает за локоть ослабевшего товарища. – Дальше не дойдём.

Над входом в крепость камень памятный. Кассандр громко зачитывает:

– 3 абу 45 год, Антиох и Селевк и Антиох, наследники его, базилевсы. Шестьдесят пять лет назад. Давно сложили крепость. Верно, и отец, и дед мой видели её башни.

– Так вот где ты! – неожиданно раздаётся громоподобным голосом из глубины ворот. – С ног сбился, тебя ищу по телегам.

В воротах появляется полный, среднего роста муж лет тридцати пяти, с золотой цепью магистрата буле на шее, в дорогих тёмно-синих дорожных одеждах, в широкополой белой шляпе.

– Хайре, дядя! – Кассандр радостно воздевает руки.

– Негодяй! – летит в ответ. Дядя грозит кулаком племяннику. – Так-то ты долг семейный чтишь? Бежал тайком из дома! Родитель твой при смерти лежит! Увёл без спроса мою лошадь.

Из-за тебя, своевольного юнца, все беды приключились!

Кассандр хватается обеими руками за живот. Его лицо обезображено гримасой боли.

– Да что с тобой? – Аргей и дядя в голос сопереживают Кассандру.

– От голода болит живот. – Юноша сгибается пополам и мучительно стонет.

– Ты голодал? – Дядя склоняется к лицу Кассандра, жалостливо поглаживает по спине. Гнев позабыт.