Кангюй. Парфяне

?????????, буквально копьеносцы) – в данном случае эскорт царя и охрана царской резиденции.] Селевка вынимают ксифосы из ножен. Нагое, серое, вечно голодное железо играет солнечными зайчиками на лице Аргея. Вот-вот мечом, а не золотом разрешится участь несчастливого певца. Среди участников состязания смятение и ужас. Знакомцы по эфебии нарушают строгость построения, сбиваясь во взволнованную толпу.

– Спас отец меня от неминуемой смерти. – Честный голос юноши впервые за состязание дрожит от волнения. – Честнейший человек отец мой.

Пифагореец, математик[25 - Пифагорейцы разделялись на две группы последователей: акусматиков (слушателей), ответственных за религиозные ритуалы учения, и математиков (учеников), развивающих четыре пифагорейских знания (матемы) – арифметику, геометрию, гармонию, астрономию.], верный эллинским богам. По коварным козням матери-царицы родитель мой отстранён от казначейства, сослан в далёкую сатрапию, дабы усмирять бунты непокорных варваров.

Селевк бурно хлопает в ладоши и громко смеётся.

Тот продолжительный смех ироничный, лёгкий, незлой, в насмешке, кажется, и не о судьбе юноше вовсе. Ксифосы охраны одеваются ножнами. В свите журчащий шёпот, по интонациям благосклонный.

– А жив ли твой отец? – участливо вопрошает из-за спины эфеба Гелиодор.

– Уверен я, отец погиб…

Шёпот свиты смолкает. Любопытство посещает облечённых властью и богатством. О, право, такого занятного развлечения на награждении никто из них не мог предположить.

– …Предзнаменование было. Явился мой родитель ко мне во сне, и был он печален. Геката[26 - Богиня тьмы.] привела его ко мне. На расспросы явил родитель мой страшные раны. По виду ран жестоко его пытали: кололи, рубили, жгли огнём. Горько плакал родитель мой. И слёзы те были не слёзы, а кровь. Говорил отец мне: «Никогда не возвращайся в Бактрию».

Эфебы певческого соревнования толпой горестно стонут. Никто из них более не завидует отмеченному вниманием базилевса.

– Во сне призрак говорил с тобой? – Гелиодор всерьёз встревожен.

Прикладывает правую ладонь к груди, словно бы удерживает сердце в теле. – И кто твоего родителя истязал? Непокорные варвары? Отец твой пал в плену? Назвал призрак кого повинного в пытках?

– Нет, во сне призрак не огласил имён. Вопрошал его о повинных в смерти его, но он лишь повторял: «Не возвращайся в Бактрию». Не варваров то было деяние. – Юноша говорит с Гелиодором, но смотрит на базилевса.