Воин. Правитель. Чужак

Похоже, ей захотелось дать больше простора последним словам признания.

– Прости, Портной, у тебя был шанс.

Чуть-чуть приподнявшись, Мейтна успел подплыть к краю ванны. Он ухватился левой ладонью за край, упёрся спиной и стал разворачиваться. Но тут он почувствовал, как к его ноге что-то пристало. Это была нога подчинённого. Она прикоснулась к щиколотке и начала очень быстро подниматься выше.

– Я хотел… хотел признаться, мой господин…, – полноватое тело мастера приподнялось, – вот в этом я и оказался трусом, всегда боялся признаться в…

– Можешь не продолжать, – глаза Мейтны едва округлились.

В них отпечатался прищур – высокомерный, весьма фальшивый и неуместный. К горлу мало-помалу поднялось омерзение. Нежданная новость, признаться, выбила губернатора из колеи. Те робкие движение, с которыми вошёл в баню мастер, передались Мейтне. Он растерянно отобрал ногу, прижался к краю и выбросил тело на чугунные решётки стока. А после, сильно поскальзываясь, торопливо побежал к полотенцам, подвешенным на крючках, и, пытаясь сорвать одно, он случайно сорвал ещё пару. Упавшие полотенца поплатились за это гневливым укором. Гнев перетёк и к конечностям, что стало ясно, когда Мейтна дёрнул за ручку банной двери.

– Тебе повезло, что я крайне забывчив, Портной. Забываю, что ем по утрам, забываю, в каком кармане прячу ключи и больше всего забываю, что мне говорят между делом. Ты это сказал между делом, запомни, – двумя резкими движениями губернатор завязал на поясе узел. – Завтра к семи.

В кабинете. Доброй ночи.

Дверь хлопнула. Переодевшись, глава коллегии только потом вспомнил, что забыл принять душ. Омерзение толкало его вперёд. В таком состоянии о чём-то досадовать было весьма трудно, поэтому он, не жалея ни намокшей сатиновой рубашки, ни брюк, превосходно скроенных, задвигался скорым шагом – в какой-то степени даже ретивым, – и пробеги рядом с ним жеребец, мало кто бы по-настоящему заметил разницу.

Мейтна оказался в просторном фойе. Совсем близко от него на стенах переливался жемчужно-белый текстиль, а у дальних штор, возле пустых этажерок, вздрагивали и шептались чёрные тени.

Его шествие прервали. Кто-то неожиданно поздоровался с ним и поклонился.

– Доброго вечера, мейт-губернатор.

Нейтральный кивок.

– Баня сегодня особенно хороша, не правда ли?

Он так же нейтрально наклонил голову, а после этого повернул к лестнице.

На пути встретилась ещё тройка зевак. Поприветствовал он их так же скупо.