Воин. Правитель. Чужак

И если опасность придёт к одному, то на подмогу, по договорённости, прибудут все остальные.

– Не соглашусь! Какая же тут подмога, если у столицы Zr под боком объявились «Наёмники Курса»?

– Не смешите меня! – к спору присоединился четвёртый. – Да цирконийцы их в фарш превратят! Как в своё время республиканцы размазали лидера «Наёмников…».

– Извольте, не слишком ли громкое слово – размазали? Лишить обеих рук и отпустить – это, знаете ли, не размазать. Жест милосердия, только и всего. И вообще, подбирайте слова аккуратней, коллега.

– Не вам меня учить, что говорить, а что нет! Прогноз – половина.

– Ну уж нет, – стоял на своём коллегиант напротив.

– Половина.

– Не половина.

– Половина!

– А я говорю, не половина!

– Так, прекратить спор, коллеги! – оттолкнув того, кто сидел позади и заверял про половину, ноточей первой трибуны потянулся к шее и быстренько поправил затянувшийся воротник.

Председатель смотрел на всё это с восхищением, нисколько не выдавая себя.

– Ваши комментарии, нот Ласка?

Чуть вытянув шею, Ласка, по обыкновению, поднял кверху и нос.

– Думаю, что моё мнение тут не будет иметь большого веса. Малое понимание сил на стороне иттрийцев, малое понимание того, кто выступает дипломатом Республики в совете, а также слабое знание сильных и слабых сторон итт-губернатора. Настроения масс, отношение их к своему лидеру, какого их расположение к республиканским интервентам, к их экономике и обычаям.

– Вы ставите на свой ум, Ласка, мы верно вас поняли? – наклонившись ещё больше, Председатель позволил себе съязвить, чем вызвал среди трибун волну сдержанных, флегматичных смешков.

– Кхм, мой господин, если разрешите, я повторюсь. Мне трудно судить, так как я не владею всей информацией. В нашем деле нельзя полагаться на скупые предположения. Если мои коллеги позволяют себе подобное, то, пожалуйста, попрошу вас не заставлять меня полагаться на них.

– Ты ставишь на свой аналитический ум, Ласка.

Смешки послышались и за спиной Ласки. Будучи одним из четырёх ноточеев, заседавших за главной трибуной, он имел слабое представление, когда нужно отключить мозг и перестать думать. Он был под серым веществом, постоянно. Двигаясь с особым усердием в его голове, оно отгоняло от себя всё остальное. Факты, факты, значения, переменные – так звучала вся его жизнь.