Воин. Правитель. Чужак

Переступая через свежевыкрашенные линии круга, обозначающего размеры Лидера, на котором и сядет будущий Адмирал, Мейтна и его доверенный встретили у назначенного места одного из рабочих. По виду, он занимался исключительно установкой ламп. На расслабленном лице его выступило даже некое подобие удовольствия.

– Вот, как вы и просили, хозяин, синий и жёлтый.

– Не синий и жёлтый, а янтарь и индиго, – по своему обыкновению, ноточей вытянул шею, поднял кверху нос и чуть-чуть наклонился, рассмотрев обе находки, – здесь я и призадумался, Председатель.

Скажите, какой цвет вам лично больше всего по душе?

– Честно сказать, я не вижу здесь подходящего цвета.

– А какой цвет вам кажется подходящим?

– Цвет крови.

– Но, господин, прошу прощения, вы ведь говорили… говорили…

– Что говорил?

– Чтобы ни одна деталь в композиции не напоминала о правлении бывшего Адмирала.

– А кроме этого, Ласка, вы можете сказать, почему я не могу выбрать этот цвет? Вы вообще помните, кого мы тут принимаем?

– Конечно… конечно помню, господин, – он сглотнул, понимая, что вскоре Председатель перейдёт на «ты», – великого преемника крови, мне это известно, господин Председатель, но позвольте…

– …поспорить? Не позволяю.

Вы так и не аргументировали, почему я не могу выбрать кровь.

– В красном нет смысла. То есть… то есть он многогранен, настолько многогранен, что теряется в смыслах. Он тупиковый. Адмиралу нужна передышка, что-то должно отвлечь его от кровавых разбоев.

– В красный вложена сила, не только кровь Ордена.

– А ещё упадок Первого, Второго и Третьего.

– Погодите, к чему это вы?

– Жизни основателей Ордена оборвались на красном, – Ласка произнёс последнее на выдохе. – Дайте я поясню. Обращаясь к истории, хорошо ли вы помните, как и в окружении чего обрывались их жизни?

– К стенке загонять не нужно, нот Ласка. Давайте к сути.

– Хорошо-хорошо, я поясню. Если вы позволите, начнём вовсе издалека – с гибели основателя Ордена – с Первого. Известно, что Первого пронзило копьё, которое он надломил перед тем, как упасть.

И в то время, пока он давал напутствия своему преемнику, из груди его вылезал наконечник. По множественным стихам и поверьям, ветер гнал над наконечником закатные искры, а под наконечником была завязана красная ленточка – короткая, с двумя язычками, – она-то и была пропитана ядом. Первый схватился за грудь и, не успев ужаснуться, истошно закашлял. Лёгкие его стали быстро чернеть, а язык каменел, не давая ему закончить.