Когда зацветет терновник

Элфие замер, а потом вдохнул глубоко и сладко, будто до этого не дышал вовсе. Из рукава на запястье Стража соскользнул витой браслет, задержался, сам собой разомкнулся, и быть бы ему в траве, но элфие ловко прикрасу мизинцем отловил, хмыкнул, разглядывая и в карман штанов сунул. Плечи развернулись, словно ноша с этих плеч свалилась, качнулся на ремнях в узорчатых ножнах грозный меч.

Не меч, мысленно поправила себя Лорка, скааш, скае? аше?[47 - Скае? аше?; скае – брат, близкий по крови родственник-мужчина, аше – младший.

], младший брат.

Глава 3

Дальше шли вдоль реки. Элфие шагал как заведенный, и Лорка к вечеру так вымоталась, что едва нашла в себе силы, чтоб лежанку соорудить, на которую упала кулем. Ноги гудели, дергало сбитые пальцы, болела пятка – в кустах на щип наступила. Из еды за весь день досталось немного переспевшей малины, которой по пути надергала. А когда Страж с его обычной брезгливо-равнодушной миной ей тех белых корней предложил, даже смотреть не стала.

Веки смежились, и Лорка уснула, как в яму провалилась.

Проснулась от песни. Была глубокая ночь, густая и синяя. Луна пряталась, пробиваясь из-за облаков бледным, едва различимым пятном, но вокруг разливался свет. Неяркий, призрачный, зыбкий. И песня эта, похожая на шелест воды, была такой же. Лорка приподнялась осторожненько и потянулась за звуком. Из-под ног вспархивали мелкие светящиеся мошки, роились вокруг, и Лорка шла, словно в облаке света. Может это сон?

Река была как на ладони.

Берег здесь приподнимался, и травяной край обрывчиком выступал над узкой полоской песка, не высоко, Лорке где-то до колен. На краю она и остановилась.

Элфие в одних штанах сидел на плоском камне, сложив босые ноги кренделем, руки были приподняты ладонями вверх. Словно отлитая из серебра коса стекала между лопаток, кончик, связанный тесемкой от Лоркиной рубашки покачивался на дне. Страж пел, а река ему отзывалась. Вода вокруг камня сияла серебром, будто этот свет с косы натек.

Искорки разбегались дальше, играя в мелкой ряби, как светляки над головой, только Лоркины будто от солнца родились или от живого огня, а те, что в воде и вокруг Стража, – от луны.

Голос стал громче, и в груди заныло, так это было красиво. Вода потянулась вверх тонкими нитями, как лоза, льнула, ласкаясь к рукам Стража, обнимала его босые ноги, взбиралась по косе и чертила на голой спине узоры серебром, такие же дивные, как песня без слов, что слышала Лорка.